1. Форум возобновил свою работу. Желаем приятного общения всем пользователям и гостям форума!

Cуджук-Кале

Тема в разделе "История Новороссийска", создана пользователем Loud, 20 июл 2013.

  1. Заявление Верховного Судьи Черкессии и других вождей относительно Суджук-Кале (источник Bell J.S.)

    "По поводу бухты которая нахоится в этом местечке и называется Суджук, рассказывают, что по ходатайству и просьбе укрывшихся здесь членов старинной семьи султана, почтенных и прославленных вождей, выдающихся и избранных личностей, оттоманское правительство построило здесь замок. Но с 1197 ( 1781 от р.х.) года здесь в бухте, называемой Суджук, не было никакой крепости, принадлежайшей ни русской, ни оттоманской, ни какой-либо другой стороне.
    В прошлом году генерал-лейтенант Раевский, появившийся крадучись с суши и с моря, выстроил там укрепление, обнесенное частоколом. Он оставил в укреплении некоторое количество пионеров в качестве гарнизона, которые находятся в осаде и неспособны пробыть вне стен даже десять минут, чтобы обеспечить себя самым необходимым. Аллах видит что это правда.
    Прежде во время войны и в ходе боевых действий, которые имели место с османским правительством, российский генерал Доки* (Дюк де Ришелье) прибыл морем и построил маленькую крепость; он находился здесь только месяц-другой, затем оставил свою позицию, которую не смог далее защищать и отступил. За год до этого и в связи с событиями в Крыму оттоманское правительство построило здесь замок с каменными стенами и несколько лет здесь жили татары; и с целью оградить себя от потерь, которые наносили грабители черкесы вне замка людям, принадлежащим благородному и старому слуге знаменитого Крымского Гирея, был назначен Бей или князь этого замка. Но перед смертью упомянутого князя Гирея он покинул эту крепость Суджук и возвратился в свои владения в черкесии. Гарнизон крепости тоже покинул ее и разбрелся во все стороны, крепость осталась покинутой и постепенно развалилась. И за исключением крепости Анапа, не было других замков, принадлежащих оттоманскому двору, которыми владели бы при помощи военной силы; и уже пятьдесят восемь лет не было никого в Суджукской бухте, кроме черкесов, как и на всем черкеском берегу. И никто кроме черкесов там не жил...
    Россия говорит, что оттоманское правительство считало нас своими подданными, и "теперь они мои рабы, власть моя единственна". Мы отвечаем на эти русские претензии, что оттоманское правительство есть единственный глава и законодатель мусульманского права, и желая остаться истинными мусульманами, мы поклялись быть друзьями с его друзьями и врагами с его врагами. Но никогда оно от нас не получало никакой контрибуции; так как же оно могло отдать нас русским? Отдать нас таким образом было не во власти падишаха. А затем, как он мог вмешаться в дела Суджукской крепости? Если скажут: "по законному праву", то мы ответим, что этого права не было у падишаха.

    Подписано: Хафун-оглу Ислам
    Маска-оглу Магхоль
    Сева-оглу Хассан
    Хауд-оглу Мансур
    Хуна Мукирай Самхор
    Черкес Карисси Хаджи Дауд
    Мухаммед Эмин Абд-илнур Эфенди

    24-й день лунного месяца мохарема 1255 года (1839)
    P.S. Замок, который начал разрушаться, был отдан черкесам, люди, которые его занимали, разбрелись и умерли; черкесы пытались извлечь оттуда порох, который взорвался и окончательно превратил в руины упомянутый замок. "

    Наткнулся на книгу старую
    Название Изгнания черкесов: причины и последствия
    Автор Н. Бэрзэдж
    Издатель Республиканское издательско-полигр. объединение "Адыгея", 1996
    Владелец оригинала: Мичиганский университет
    Оцифровано 15 окт 2007
    Количество страниц Всего страниц: 223

    Если вам известен автор и это заявление то я не буду трудиться его выставить здесь, а тему можете удалить. В этой книге есть интересные места о Цемесе.
    Сергей Шило нравится это.
  2. 1774 — Согласно Кючук-Кайнарджийскому мирному договору Крым объявлен независимым государством во главе с собственным ханом.

    Послание визира Абди-паши Ферах Али-паше дает ясное представление о роли Кавказа во внешнеполитических планах оттоманской империи, после потери Крыма.

    "...Черкессия может оказать нам неоценимую услугу в деле возврата Крыма. Независимость Крыма явится началом распада Османской империи...
    Если в вашей власти будет обьеденить черкесов и превратить Суджук-Кале в османский вилайет, то они станут опорным столпом поврежденной крыши... Премьер-министр считает, что пост вали (коменданта) Суджук-Кале представляет для нас немалую опасность. И его опасения не напрасны. Ведь даже если один неверный вали, разбогатевший на своей должности, призовет под свои знамена и вооружит прославленных черкеских воинов и заключит соглашение с Россией, то он сумеет отложится от нас. А обьединив свои усилия с племенами Анатолии, он сможет обрушить Стамбул на наши головы. Ныне невозможно среди везиров и вали найти честного человека, исходя из этого, я поспешил указать на вас" Bilbassar K. Kolelik Doiemeci. Ist.- 1999

    В 1778 году в Суджук-Кале прибыли командующие сухопутными и морскими силами Османской империи. Но что то у них не заладилось с вилайетом. Наверное так и не смогли найти честного вали крепости.:)
    Сергей Шило нравится это.
  3. Cемез, близ Суджук-Кале, 8 мая 1837 года. - Человек, раненный в Абуне, происходящий из древнего греческого рода и, похоже, являющийся знатоком седельного производства, своим умением в том был полезен моему хозяину; что меня более всего заинтересовало, - это то, что он является одним из лучших музыкантов окрестностей; я сделал это открытие, слушая его игру на своего рода маленькой скрипке, снабженной двумя струнами из конского волоса; из нее он извлекал партию, которую инструмент, казалось, почти не обещал. Головная часть инструмента поставлена на землю, как у виолончели. Сам исполнитель сидит на земле (так как здесь нет стульев), и пока он играет, он крутит [120] инструментом вокруг себя в разные стороны, чтобы помочь ее музыкальным вариациям. Постановка пальцев не отличается от нашей, и со столь бедными возможностями он пробудил во мне живой интерес, особенно мелодичным мотивом, хотя и шумным, который показался мне очень похожим на один из наших военных маршей, но я никогда не слышал шотландскую волынку, исполнявшую подобную музыку. Затем он исполнил жалобный и несколько монотонный мотив, сопровождая игру голосом. Это была хвала Али-Бею (недавно убитому с оружием в руках). Старый Шамуз, сидевший рядом с музыкантом, прислонившись спиной к стене, присовокупил свой голос к голосу исполнителя, и скоро крупные слезы текли по его смуглым щекам. У них законом является не оплакивать потерю тех, кто погиб, сражаясь за свою родину, но в некоторых случаях природа побеждает.----------------------------

    Когда я возвратился, я обнаружил на одной из возвышенностей отряд черкесов, а вместе с ними Шамуза, приготовившихся к наблюдению за передвижениями противника. Дабы на что-то с пользой употребить свое время, я спустился с западной стороны бухты с целью увидеть там старую турецкую крепость (под названием Суджук-Кале). Это квадратное сооружение около двухсот метров, окруженное стенами и рвом, с бастионами на углах, а внутри - с несколькими рядами построек, которые, похоже, уже давно лежали в руинах. Рядом с этим местом находится лучшая якорная стоянка, защищающая от западных ветров. (Дюбуа дает интересные детали о Суджук-Кале и близлежащих местах. - «Путешествие вокруг Кавказа». I, 7 и далее).

    ДЖЕЙМС БЭЛЛ
    ДНЕВНИК ПРЕБЫВАНИЯ В ЧЕРКЕСИИ
    ВТЕЧЕНИИ 1837-1839 ГОДОВ
    ТОМ 1
    JOURNAL ОF A RESIDENCE IN CIRCASSIA DURING THE YEARS 1837, 1838 and 1839.
    ВY
    JAMES STANISLAUS BELL.
    IN TWO VOLUMES.
    VOL. I.
    "Non si dobbe mai lascfar seguiro un disordino per fuggiro una guerra, poroho olla non si fugge, ma si differisce a tno disavvantaggio."— Il Principe.
    LONDON:
    EDWARD MOXON, DOVER STREET.
    mdcccxl.

    Книга издана за счет средств Заура Хасанбиевича Псунокова, благодаря которому читатели получают еще одну возможность познакомиться с произведениями, посвященными истории черкесов
  4. Семез, близ Суджук-Кале, воскресный вечер. - Сегодня в полдень мы покинули Адувхау, дабы отправиться сюда. Достигнув вершины горы, мы оказались во власти сильного юго-восточного ветра, силу которого ничто не могло преградить, но, что касается меня, я едва заметил эту помеху, столь я наслаждался созерцанием прекрасной картины, открывшейся перед нами: вдали на горизонте простирались Черное море и ближе к нам - красивая бухта Суджук с долиной и возвышенностями, ее [113] прикрывающими; но то, что привлекло внимание черкесов, был русский военный корабль или торговое судно. Его снасти заставляли меня склониться к последнему предположению; тогда один из черкесов воскликнул, что они попытаются овладеть им. Спуск к бухте исключительно скор. Мы пересекли лес, чтобы проникнуть в центр долины. Вокруг этого леса мы увидели большие огороженные участки, чьи плетенные изгороди частично были разрушены, как и участки уже возделанной земли, теперь запущенные, ибо прошлогоднее вторжение вынудило большинство жителей отправиться на поиски более безопасного жилища среди соседних возвышенностей. В глубине леса, однако, то тут, то там можно было заметить одну или две богатые лужайки с домом и небольшим числом скота. Все более незащищенные дома были сожжены в прошлом году русскими, которые тогда разрушили дом Шамуза, построенный на константинопольский манер, вынудив таким образом и его пойти искать, подобно другим, более высокое место и более скромное жилище. Достигнув середины бухты, мы заметили, что Шамуз исчез, и я понял, что он отправился заняться своими приготовлениями к атаке на корабль, но после я узнал, что судно было военным кораблем.-------------------

    После последнего захвата Анапы русскими и вынужденной уступки Турцией этой области и Суджук-Кале, черкесы и турки построили близ руин Суджук-Кале маленький город, где находились двести пятьдесят всякого рода лавок. Приблизительно пять лет назад (1832) русская корабельная артиллерия все это уничтожила.

    Мне рассказали некоторые особые обстоятельства возникновения Анапы. После завоевания русскими Крыма многие жители его бежали в эту часть Черкесии и по их совету отец Сефир-Бея решил построить на ее землях форт. Для этого была выбрана территория Анапы, а для строительных работ были привезены турецкие рабочие. Но соседи бея неистово воспротивились его плану, который был исполнен лишь после немалого кровопролития.
  5. Псеомуз, 1 октября 1838 года. - К концу августа мы узнали, что русские активно занимались переброской на кораблях своей армии из Шапсекуа, армии, которая должна быть многочисленной, так как в два захода были использованы тридцать девять кораблей, сперва шестнадцать, затем двадцать три. Форт долины Шапсекуа достроен; но его местоположение оказалось очень неудачным, так как оно почти полностью было затоплено разлившейся рекой, на берегу которой, вблизи моря, тот и построен.
    Тотчас после этой погрузки флот, состоящий из где-то тридцати парусов, появился в бухте Сугульджак (Суджук-Кале); и как только он бросил якорь, открыл продолжавшийся в течение двух дней интенсивный огонь по низким и лишенным леса берегам бухты, чтобы отбросить их защитников. За это время армия получила из Геленджика значительные подкрепления и огромный парк артиллерии; на исходе второго дня одна дивизия этой армии была наскоро высажена на северо-восточном фланге бухты, на невысокой возвышенности, где некогда находилась (пока не была разрушена русским флотом) маленькая деревня турецких торговцев, другая - на западе, на более высокой возвышенности, где позднее сосредоточилась вся армия и где она теперь активно занята строительством форта, работами, которым почти невозможно ничего эффективного противопоставить как по причине характера местности, так и потому, что в этих окрестностях у черкесов нет пушки.

    Русские, таким образом, окончательно покинули форт, что им уступили турки, и место, выбранное ими для нового, предпочтительнее потому, что оно господствует над значительной частью очень богатой долины и в то же время остается связанным с морем. Обстрел берегов бухты в течение двух дней, [91] перед тем как армия смогла рискнуть высадиться на берег, является любопытным подтверждением высказывания Его Превосходительства графа Нес-сельрода Е. П. графу Дюрхэму относительно военной оккупации этого побережья Россией.

    Русский генерал, командующий в Семезе, принимая некоторое время назад на юге свой план действий, сообщил, что как только строящийся здесь форт будет завершен, на восточной окраине Анапской долины начнут воздвигать новый, что он намерен оставаться в этих местах со своей армией всю зиму и опустошить край, если только жители не пожелают, чтобы было по-другому, то есть если только они не согласятся вести с ним переговоры (что является синонимом «повиновения»), обещая в этом случае вывести свои войска. К несчастью, оказалось, что урожай этого года, хотя и очень богатый, крайне запоздал из-за дождей и бурь, что недавно были у нас. Другая, ныне оказавшаяся под угрозой, важная часть богатства жителей в менее гористых и более открытых частях Нотухача и Шапсука состоит из многочисленных стад баранов и крупного скота, коих зимой можно легко обнаружить в лесах и тем самым столь же легко уничтожить.

    По нынешним сведениям русские строят в районе Семеза три форта: один на месте Суджук-Кале, второй в северо-западной части бухты и еще один, менее значительный, выше, в долине, недалеко от нашего прежнего местопребывания. Поэтому может показаться, что целью генерала является изгнание жителей не только из этой богатой долины, но и с возвышенностей, что поднимаются между ею, Анапской долиной и морем, и установка линии коммуникаций между бухтой Семез и Анапой [101] с помощью форта, проектируемого на восточной окраине долины, которой это последнее место и дало ее нынешнее название. Счастье, что между двумя долинами существует непроходимое ущелье, затрудняющее исполнение этого замысла,

    Суа Озерес, 15 декабря 1838 года. - Пять дней назад я прибыл в эту маленькую уединенную долину, чтобы написать там в последний момент письма, которые должен увезти корабль, стоящий здесь на якоре у побережья, в местности, могущей на карте показаться довольно опасной, имея с одной стороны на весьма небольшом расстоянии анапскую крепость, а с другой, еще ближе, то есть в полуторе или двух часах ходьбы, новый семезкий форт. В то же самое время со стороны моря она абсолютно не защищена от крейсеров. Однако эта угроза более кажущаяся, чем действительная; так как гористый характер местности (особенно у Анапы) препятствует всякой попытке гарнизонов, не осмеливающихся и шага ступить без артиллерии, осуществить высадку десанта без поддержки объединенных сил нескольких крупных кораблей.

    В день моего прибытия я видел входящую в бухту Сугульджак (Семез) шхуну и торопящуюся в новый форт шлюпку; а два дня назад та же самая шхуна прошла на небольшом расстоянии перед [133] выходом из нашей узкой долины, держа курс на Анапу и двигаясь так, как не могла бы, по-моему, ни одна иная русская барка на Черном море. Я не сомневался, что то был наш «Vixen», и испытал что-то вроде содрогания, унижения и зависти, видя ее уже столь послушной в руках новых хозяев.

    Минуя долину Семез, которую мы пересекли наискось, я заметил там совсем немного признаков недавнего присутствия противника; мы встретили лишь наполовину сожженную деревушку, все еще нуждавшуюся в своем восстановлении. Выйдя из форта и возвратившись сюда, русские прошли вдоль основания возвышенностей, что располагались с каждой стороны долины, середина которой была тогда непроходимой для тяжелого транспорта. Новый форт выглядит самым маленьким из числа тех, что были до сих пор построены на побережье, за исключением добинской крепости. Он расположен в трех четвертях мили от берега, к северо-западу от [134] бухты, на небольшой возвышенности. Что-то вроде башни, тоже малых размеров, охраняет его сношение с морем.

    Озерек, 16. - В ходе беседы с Шамузом и Кушт Хазешем, которого он привел с собой, я указал ему на то, что коль русские полностью отказались от своего плана зимней кампании, то нет и необходимости, чтобы я дольше оставался в крае, и что я думаю, что в Константинополе я был бы значительно более полезным как в плане лучшего ознакомления там с положением дел, так и в плане более регулярного письменного сношения с их друзьями в Англии. Шамуз ответил, что угроза краю и необходимость моего присутствия отнюдь не миновали и что он очень хочет, чтобы я согласился какое-то время еще остаться, чтобы придать сил приверженцам продолжения борьбы и привести в замешательство противника; а так как в этот же самый момент недалеко, на севере, происходит собрание тамата (старейшин) по судебному делу, он попросил меня согласиться поехать туда, чтобы выслушать их мнение.

    4 января 1839 года.
    Еще одним моим гостем является Хусейн, торговец из Семеза, который вынужден был окончательно покинуть свою деревушку, так как новый форт находился от нее лишь на расстоянии ружейного выстрела. Он привел с собой одного русского, недавно дезертировавшего, от которого я хотел получить какие-нибудь сведения. Я узнал, что южная армия, как я уже установил, имеет численность в пять тысяч человек. То, что она сделала, ограничилось строительством форта Саш. Три остальных укрепления построены армейской частью, в которой служил этот человек и которая по тому, что донес мне этот дезертир и другие люди, доходит в своей численности до десяти тысяч человек. Из этих десяти тысяч приблизительно пятьсот человек были оставлены в каждом из этих фортов; еще пятьсот человек умерли; и приблизительно такое же количество было выведено из строя и не могло продолжить службу главным образом по причине болезни, в которой военные врачи абсолютно не могли разобраться и которую, следуя описанию, предоставленному мне, не могу определить и я.
    Она приводила к потери естественного цвета зубов и болезни суставов. И те, кто ею заболевал, обычно умирали в течение семи или восьми дней. [148]

    Дезертир, рассказавший мне об этих подробностях, считает, что эта новая болезнь и состояние общего недомогания всей армии явились причинами, вынудившими ее отступить, так и не опустошив край. Форт Семез, таким образом, остался недостроенным, и там остались достаточно большие запасы продовольствия, так как генерал заявил, что весной армия возвратится завершить строительство этого форта и воздвигнуть еще один. Я надеюсь, что этому плану не суждено сбыться!
  6. Суа, 11 марта. - 5-го числа я прибыл сюда, на побережье, по настоятельной просьбе Аз-Демира, посланника, которому было поручено отвезти Сефир-Бею письма, его информировавшими о результате опустошительного похода, коему подвергся его край. Одно письмо на ту же тему было также адресовано правительству Великобритании.

    Я присутствовал при отплытии корабля, увозившего этого посланника. То была одна из самых ярких и живописных картин с резко очерченной линией побережья. Но вместо того, чтобы пытаться описать впечатления от такого зрелища и чувства, возбуждаемые им, я набросал эскиз, который заставит каждого мысленно дополнить эту картину. Я не могу, однако, не упомянуть одного из пассажиров -Мемиш-Оглу, турка, в возрасте приблизительно девяноста лет, который в сопровождении своей дочери покидал этот край, дабы более сюда не возвращаться, — так как я заполучил от него массу сведений самого удивительного свойства относительно основания Суджук-Кале. Многие годы он был здесь муллой, и, по его словам, Суджук-Кале являлся первоначально - с тех пор минуло сто сорок три года - скромным поселением укрывшихся здесь крымских татар. Я сожалею, что то малое свободное время, что нам оставляли обстоятельства, в коих происходила эта случайная встреча, не позволило мне получить более обширные сведения; но я не сомневаюсь, что могу в изобилии найти их в других источниках.

    Псемегуг, 19. - Приняв несколько дружеских приглашений, я тем самым получил возможность совершить в этих местах небольшую прощальную поездку, в которой поставил себе тройную цель: 1) распространить новость, доставленную мне последним пакетом, об оскорблении, нанесенном Англии в Персии по наущению русского генерала, и тем самым добавить поводов для ободрения черкесов, присовокупив их к тем, что заставляли их надеяться на то, что Англия больше не сможет оставаться пассивной; 2) посетить остатки того, что считают древним черкесским городом под [203] названием Шантхур, и 3) попытаться поохотиться на берегах Кубани. Но я вынужден отказаться от двух последних намерений, получив раньше, чем того ожидал, возможность пополнить мои сведения об истории Суджук-Кале, сведения, коими я не столько удовлетворен, сколько удивлен и огорчен, видя, что столь важные данные до настоящего времени ускользали от исследований как моих соотечественников, так и моих собственных.
    Суджук-Кале был первоначально небольшой по размерам крепостью, построенной более ста пятидесяти лет назад местным вождем по имени Герч Арслан-Бей, имя которого многие люди некогда видели начертанным на стенах этого укрепленного городка. В ту эпоху это место было главным образом убежищем для татар, покинувших Крым и другие места вторжения русских, как и для иных чужаков, коим князь Семеза и окрестные вожди позволили здесь поселиться. В более близкие к нам времена торговля в этом маленьком поселении стала весьма значительной; и Басти-Ку, князь Семеза, дедушка Пшемафа, а затем после него другой местный вождь - Аббат Керим-Гери (Я думаю, что эти два имени, которые являются весьма распространенными в Черкесии, могут являться двойным искажением имени Крым-Гери, и что те, кто носит его, могут в том обнаружить свидетельство, что их предки родом из Крыма. Между этим последним краем и Черкесией прежде были тесные отношения) постепенно установил свой над ним контроль, чтобы поддерживать в нем порядок. С той же целью каждое из окрестных братств назначило и делегировало одного из своих членов, и эти уполномоченные были в какой-то степени компаньонами вождя, которому было передано управление городом, и проживали в нем, служа конаками турецким торговцам. Позднее в Сухум-Кале и в соседнем крае в течение нескольких лет проживал один пожилой «сабахор» (турецкий [204] чиновник, некогда подчинявшийся паше); а затем на это побережье был отправлен некий Али-Паша (тем не менее здесь постоянно продолжали жить черкесские уполномоченные). Но сабахор и Али-Паша, как и те, кто были связаны с ними и турецким правительством, почти со всеми жителями переселились в Анапу сразу же после ее строительства в 1781 году. Этот последний город стал тогда общим торговым рынком этой части побере-^кья, а Суджук-Кале, покинутый всеми его жителями, за исключением небольшого числа татар и некоторых других, практически пришел в упадок.
    Таковым было его положение, пока в 1791 году генерал Годович силой не захватил этот край с помощью значительных русских войск. Дважды он был отброшен после смертельных столкновений, в третьей попытке ему удалось овладеть Суджук-Кале, который русский генерал нашел полностью разрушенным, так как сами черкесы взорвали стены при приближении врага - обстоятельство, не забытое черкесами; так как многие из них были убиты из-за поспешности и неосведомленности, с коими производился этот взрыв. С тех пор город оставался в этом состоянии полного разорения до сентября 1811 года, когда маршал де Ришелье с большим отрядом русских войск вновь оккупировал край и тоже сумел дойти до Суджук-Кале, а именно до его местоположения, где он построил форт, еще сохраняющиеся руины которого я ранее описал. Он оставил там гарнизон, оказавшийся в течение где-то года блокированным черкесами; этот гарнизон был затем выведен, а форт полностью снесен.
    С тех пор, повторю я, он остается в этом состоянии разорения, в коем пребывает и сегодня (несмотря на заверение, данное лордом Дюрхэмом, что там находится гарнизон или, по крайней мере, форт контролируется русскими). Сюда возвратились [205] окрестные владельцы, а земля ныне занята пасущимся здесь скотом.
    Подведем краткий итог этой истории и посмотрим, сколь странной она представляется. В 1696 году черкесы построили в заливе Семез форт или, скорее, факторию для торговли и постоянного местожительства иностранцев, главным образом татарских изгнанников. Более трех четвертей столетия после этого, со значительным ростом торговли с Турцией, недолгое время здесь жили два турецких чиновника; затем они в 1781 году покинули город и более никогда никем иным в их должности не сменялись. Три года спустя (1784), после того как Россия овладела территорией хана, или султана Крыма, она предоставила последнему некоторые права на форт Суджук-Кале и пожаловала такие же права, мнимые или реальные, султану Турции! Через семь лет (1791), когда город оказался почти покинутым и разрушенным, пребывая, несомненно, в руках черкесов, окончательно разрушивших его, взорвав крепостные стены при приближении русских, последние уступили город турецкому султану. Русские возвратились через двадцать лет (1811), воздвигнув форт на месте руин, и после годичного пребывания в нем разрушили его и в таком состоянии вторично уступили турецкому султану. Восемнадцать лет спустя (1829) они принудили султана отдать им город и все черкесское побережье; однако ими так и не завладели, а Англия незамедлительно выступила против этого захвата как противоречащего договору и британским интересам. Семь лет спустя один английский корабль явился торговать в этом городе, все еще находившемся в руинах и во владении местных жителей, никогда не отказывавшихся от своих прав на него. Прибыл русский корабль, который арестовал английское судно, стоявшее близ руин на якоре, а [206] законоведы английского правительства примирились с этим захватом по тому соображению, что город в то время de facto был в руках русских; город, который ныне, уже сорок пять лет (за исключением одного года русской оккупации двадцать три года до того), являет собой лишь развалины, занятые одними только здешними уроженцами! И хотя город сегодня находится в руинах и в руках здешних уроженцев, английское правительство отвергает всякое свидетельство, могущее подтвердить этот двойной факт! Если в этом не проявление политического самоубийства на алтаре имперского сикофантизма, то я не знаю, как квалифицировать подобный акт!
    Ныне должно быть очевидно, что высокопарные рассказы о двойной передаче Суджук-Кале султану генералом Годовичем и маршалом Ришелье и о его возвращении Порте были политическими хитростями, придуманными русскими, чтобы пожаловать Турции право, кое она никогда в действительности не имела и на кое она никогда не претендовала; и все это для того, чтобы создать видимость права, могущую оправдать передачу этого города в их руки! Таково, стало быть, глубокое различие, что следует провести между Анапой и Суджук-Кале, так как в первый из этих двух городов султан был приглашен черкесами, чтобы создать здесь торговое укрепленное поселение для взаимной пользы, что он полностью осуществил за свой счет, содержа там наместника и гарнизон и взымая в виде компенсации пошлины, наложенные на торговлю; в то время как в Суджук-Кале султан никогда не взы-мал никакого налога с турецких товаров и никогда не имел здесь ни одного фискального представителя. Что несомненно, так это то, что сюда он никогда не присылал ни гарнизонов, ни наместников, и город был полностью заброшен как место торговли уже [207] сорок восемь лет после вынужденной его уступки султаном, а ко времени задержания «Vixen» он уже сорок четыре года как был полностью разрушен и абсолютно покинут жителями. Суджук-Кале давно был известен как продовольственный рынок; а название форта (кале), можно сказать, было дано ему в ироничном смысле.
    Впрочем, правда об истории этого города основывается не на предположениях, не на индукциях, ибо осталось большее число старцев и здесь, и в Турции, которые знакомы были с этим укрепленным местом с момента его возникновения. И ныне, когда я ступил на верный путь, я нахожу, что факты в том виде, в каком я их излагаю, подтверждаются многими местными свидетельствами.
    Вероятно, кто-то удивится, что я не останавливался раньше на этих деталях - деталях, важных и для этой страны, и для нас. Я сам тому поражаюсь; и единственное препятствие тому было, как я помню, то, что мое сознание оказалось всецело поглощено и введено в заблуждение рассказами русских о захвате этого города, его турецким названием «кале» и военным обличьем руин, кои я приписывал не русским, а туркам.

    Хотя турецкое правительство и было при-частно к этому своеобразному политическому мошенничеству, я не сомневаюсь, что оно все же, если от него того потребуют, скажет правду и предъявит доказательства своего изначального права владения и управления этим фортом. Тем не менее, если оно окажется мало предрасположенным свидетельствовать против протектората северной державы, можно будет привести многочисленные свидетельства частных лиц.
    Segen нравится это.
  7. Русское слово. -- 1861. -- No 11. август

    Всю ночь качало, только уж на рассвете почувствовалось легче: мы входили в Судтукский залив и скоро бросили якорь перед Константиновским укреплением.
    Одна ночь перехода, а перемена местности разительная. После бурых, выясненных летним солнцем окрестностей Керчи, пред нами открылась свежая зеленая рамка лесистых берегов залива; мглистое степное небо заменилось чистою лазурью горного воздуха; полное затишье после бурных порывов моря; порожняя голубая бухта вместо зеленовато-грязного шумного керченского рейда. От укрепления подплыло к нам не больше двух баркасов; стояли на якорях всего две военные шхуны, да к одной из них прицеплена была турецкая кочерма -- недавний приз крейсерства. На берегу -- никакой людности.
    Среди зелени лесов и свежего луга белеет Константиновское укрепление, чистенькое, новенькое; глядят из-за тонких стен его крыши и трубы казарменных построек, да красуется церковь с новым блестящим куполом. Подле этого маленького укрепления, занятого двумя ротами Крымского пехотного полка, уже начинается беспорядочно разбрасываться еще меньший форштадт, с избушками под соломенные крыши, с стогами хлеба и сена. Отсюда, по зеленым холмам, протерты дороги на окрестные возвышенности и в ущелья, из которых одно охраняется каменной башней; более широкая дорога спускается к самому берегу моря, к длинной казарменной постройке адмиралтейства, да к двум-трем купальням... Вот и все, что видится теперь на месте Новороссийска, который еще так недавно был центром всей жизни на Черноморской береговой линии. Быть может, на берегу среди травы и отыщется еще какой-либо след недавнего его существования; но с рейда -- и не подумаешь, чтоб он тут когда-нибудь шумел и красовался; за исключением построек миниатюрной крепости, все остальное смотрит как бы первобытною зеленью холмов, до которой не приступал еще человек ни с топором, ни с плугом.
    Если человек есть самолюбивейшее из всех живых существ, то легко объяснить, почему мне грустнее было смотреть на зеленое бесследие Новороссийска, чем на груды камней, образовавшиеся не только из зданий славного Севастополя, но и бесславно разрушенной какой-нибудь Фанагории. Эти груды камней все еще продолжают говорить за жизнь людей, когда-то их громоздивших; а тут все бесследно стерто с лица земли, вполне "былью поросло", как говорят наши песни...
    Да, еще в живых те люди, которые порою тяжело вздыхают при воспоминаниях о жизни на береговой линии, для которых и теперь Новороссийск все еще жив; а иному -- заезжему сюда издалека -- существование его может показаться сказкой. В живых еще и те люди, что при имени Новороссийска и всей береговой линии как-то чопорно отплевываются, точно их коснулось что-нибудь весьма неприличное. "Это Содом и Гоморра, -- говорят они, -- и участь их одинаковая!..". Да, точно, участь их очень схожа: как волны озера бесследно покрыли собою эти города древности, так богатая растительность Кавказа прикрывает собою развалины бывших укреплений береговой линии -- и говора от их прошлой жизни, кроме слишком общей, неопределенной молвы, не слышится никакого. Но жаль будет, если эта молва не перейдет в определенное слово; историческая характеристика жизни на Черноморской береговой линии может составить если не украшение, то все же весьма своеобразную картину в истории завоевания Кавказа, и такую характеристику нужно бы составить поскорее, пока воспоминания о жизни на береговой линии не поросли еще такою же былью, какою поросли ее развалины.
    В настоящее время Константиновское укрепление играет уже совсем не ту роль, какую выполнял Новороссийск в составе береговой линии: теперь оно замыкает у моря нашу укрепленную линию, которая отграничила земли покорных нам натухайцев от земель немирных еще шапсугов, а до линии собственно береговой, еще не возобновляемой, оно не имеет непосредственного отношения. Вот от той башни, что виднеется справа от укрепления, по довольно торной дороге, можно теперь без особых опасностей прокатиться в экипаже среди живописнейшей природы до Суровской переправы на Кубани, причем на пути будут встречаться такие же сторожевые башни и два укрепления -- Крымское и Адогумское. Этим путем обезопасен для нас один из благодатнейших уголков Западного Кавказа, и при нынешнем мирном настроении его жителей -- натухайцев, он мог бы уже сделаться предметом изыскания для ученых, равно и для развлечения туристов, которые ищут впечатлений местности, еще не опошлившейся от всякого рода наблюдательных взглядов. Но ни о тех, ни о других пока здесь ничего еще не слышно, и, по всей вероятности, для тех и для других равно необходим комфорт при наблюдениях, на который здесь плохо надеяться.

    Стоянка наша пред Константиновским укреплением затянулась приемкой на пароход значительного груза: отъезжал на родину грузинский князь и забирал с собою множество пожитков, окружавших его на месте покидаемого им служебного поста. Отъезжавший князь был к тому же генерал. Понятно, что все меры угодливости были пущены в ход, чтобы только скорее и удобнее поместить на пароходе княжеское, да к тому же еще и генеральское имущество; а его-то, благодаря особенной плодоносности некоторых наших служебных мест, скопилось немного. До тех пор свободная еще палуба "В.К. Константина" становилась все теснее и теснее: появились тут кареты, коляски, тарантасы; в трюм то и дело опускались тяжеловесные сундуки, тюки, ящики; всякого вида коробки, коробочки, ящички, узелки, бочонки размещались внутри экипажей и под экипажами: кадки с цветами, горшки с маслом, кувшины с молоком, фляжки и бутылки с разными напитками -- также заняли собою много закоулков палубы, в явный ущерб помещения для пассажиров четвертого класса. Наконец явилась особа генерала с его многочисленным семейством: жена, дети, компаньонка, гувернантка, компаньон, разнообразная прислуга из солдат, нянек, грузин и армян -- все они наполнили пароход до такой степени, что стало на нем для всех тесно. Но еще не все: оставалось встащить на палубу семь лошадей, для которых нужны и корм и стойла; носовая часть палубы была очищена и под этих пассажиров, а затем последовало и самое встаскивание. Тут поднялась страшная возня: суетился капитан с своими помощниками, бегали матросы, визжали блоки, теснились пассажиры-зрители -- и вот, каждая лошадь, поодиночке, сперва безобразно повиснув на воздухе, приподнималась на палубу и, почувствовав под собою опору, начинала неистово храпеть и бить копытами. Такая забавная возня с пассажирами этого рода могла бы ограничиться только доставлением нам любопытного комического зрелища, если б не вздумалось ей перейти в печальную драму: молодой матрос, больше других работавший около веревок, приподнимавших лошадь, как-то замешкался отдернуть руку свою от блока и остался без пальцев...
    1861
  8. Джеймс Станислав Белл отнюдь не был купцом или путешественником, беспристрастно освещавшим политическую ситуацию и историю Черноморского побережья Северного Кавказа. Это был политический авантюрист, приехавший на Кавказ с единственной целью поднять горские народы на войну против России и добивавшийся этого ложью, подкупом и интригами. И это ему удалось. В тех трагических событиях, которые последовали после его отъезда с Кавказа, в гибели десятков тысяч горцев и последовавшем затем исходе горцев в Османскую империю виноват прежде всего Белл.
    Джеймс Станислав Белл был сыном полячки, дочери одного из руководителей польского восстания, подавленного русской армией. Поэтому ненависть к России, которой пронизано все цитируемой произведение Белла, была наследственной
    По указанной причине достоверность данных, приводимых Беллом, близка к нулю.
  9. Отрицая общеизвестные факты и пользуясь неосведомленностью европейского читателя относительно Кавказа (оттуда, обычно, никто не возвращался) , Белл пытался доказать существование на Северном Кавказе некоей суверенной республики - Черкессии, которая никогда не была ни в составе Турции, ни в составе Крымского ханства. И потому договоры между Турцией и Россией (а ранее - между Россией и Крымским ханством) не имеют никакой юридической силы в отношении народов Северного Кавказа и их территрории. И поэтому Россия не имеет права находится на Северном Кавказе и ее пребывание на Северном Кавказе - есть оккупация. Исходя из этой задачи Белл и построил книгу..
    Старый судоремонтник нравится это.
  10. Segen

    Segen Участник форума (Премиум)

    Общеизвестными фактами являются опубликованные акты международного права.
    Ни Англия, ни Россия никогда не признавали право Блистательной Порты на земли Кавказского Причерноморья.
    Россия "неожиданно" изменила свое отношение к этому вопросу лишь накануне подписания Адрианопольского мирного договора, полагая присоединить земли, населенные черкесскими племенами, на "законных" основаниях, как результат военных побед над Турцией.
    Разумеется, Англия не признала легитимность подобных территориальных уступок со стороны султана. Уже по этой причине Беллу не нужно было "пытаться доказать" европейскому читателю то, что составляло официальную точку зрения английского правительства.
    Котовасий нравится это.
  11. Россия никогда не изменяла свое отношение к территориям, оккупированным османо-тюркскими племенами - не только к Черноморскому побережью Кавказа, но и к территории самой Турции (Анатолии). Эта территория Византийской Империи, была захвачена османами военным путем , ее население было частью вырезано, частью порабощено. Русские монархи были прямыми наследниками византийских императоров и имели не только законное право на оккупированную турками территорию Византии, но и моральную обязанность освободить проживающие там христианские народы от турецкого порабощения. Что Российская Империя и делала, вплоть до октября 1917 года. Действия России были абсолютно легитимны и никаких дополнительных "законных" оснований для ее действий не требовалось. Отношение к этому никогда не изменялось. Англия признала легитимность Адрианопольского договора, несмотря на наличие некоторого количества его противников в обществе. Но эти противники, как раз, погоды в обществе не делали. Общество в Англии, Франции и Австрии было на стороне России. Вот это общественное мнение Белл и пытался изменить заведомой фальсификацией обшеизвестных фактов. Но речь здесь идет не об актах международного права.
  12. В данном случае речь идет о цитатах Белла приведенных выше. Я постепенно обозначу их все.
    Фальсификация №1. "Заявление Верховного Судьи Черкессии и других вождей относительно Суджук-Кале".
    В Черкессии никогда не было не только Верховного судьи, но и вообще никаких судей. Белл придумал эту должность для создания видимости существования в Черкессии государственных институтов, однако таковых там никогда не было. Это была местность населенная небольшим числом кочевых племен (номадов), находившихся между собой в состоянии непрерывной войны. Никто из представителей этих племен себя черкесами не называл и даже не знал, что его называют черкесом. Основой экономики этих племен был разбой с целью захвата рабов. Рабы были товаром. С целью захвата рабов племена нападали друг на друга. Другим источником рабов была продажа в рабство членов семьи: дочерей, сыновей, братьев, сестер. Обычно рабов продавали армянским или еврейским купцам, деревни которых находились на территориях этих племен. Эти купцы осуществляли всю торговлю в этих местах - черкесы торговлей не занимались, это считалось позором. Кроме того, местное население платило рабами дань - сначала крымскому хану, потом непосредственно - турецкому султану.
    Фальсификация №2 "и уже пятьдесят восемь лет не было никого в Суджукской бухте, кроме черкесов, как и на всем черкеском берегу. И никто кроме черкесов там не жил..."
    Турецкий гарнизон оставил Суджук-Кале только в 1819 году. Это официальные турецкие данные. Турки вернулись в Суджук-Кале в 1812 году, что-то восстановили, что-то - нет. Т.е речь может идти только о 20 годах. Но и в последующие годы там постоянно находились турецкие торговцы, которые построили рынок на развалинах Суджук-Кале. Там торговали солью, оружием и рабами. Этот рынок был разрушен русской артиллерией в 1829 году.
  13. Segen

    Segen Участник форума (Премиум)

    Весьма странное заявление. Про оккупацию "османо-тюркскими племенами" Черноморского побережья Кавказа.
    Помимо турецкого присутствия в форме военных крепостей с их гарнизонами, прежде всего, Анапы, никаких тюркских племен на Побережье не было и быть не могло.
    Мы здесь рассуждаем далеко не о территории бывшей Византии. Однако и в вашем случае нет ничего нового. Территория Кавказского Причерноморья была захвачена царской Россией военным путем, его население было частью уничтожено, частью изгнано из насиженных мест. Голод и холод сгубили в пути десятки тысяч, остальным беженцам удалось кое-как добраться до турецких берегов... Типичный образчик колониальной политики.
    В этом месте хотелось бы конкретики.
  14. Эти вопросы мы обсудим позже, а сейчас я прокомментирую другие случаи искажения и фальсификации фактов, сделанные Беллом.
  15. Segen

    Segen Участник форума (Премиум)

    Разумеется.
    "Ваш вопрос интересен, но я хотела бы сказать о другом". (с)
    Что же, наберемся терпения.
  16. Фальсификация №3 "черкесы и турки построили близ руин Суджук-Кале маленький город, где находились двести пятьдесят всякого рода лавок. Приблизительно пять лет назад (1832) русская корабельная артиллерия все это уничтожила." Не вблизи Суджук-Кале, а непосредственно на его развалинах. Черкесы тут ни при чем, строили турки. И не город, а оружейный и рабовладельческий рынок, уничтоженный в 1829 (а не в 1832) году русской артиллерией. У Белла вроде бы мелкие неточности, но смысл принципиально меняется.
    Фальсификация №4 "Тотчас после этой погрузки флот, состоящий из где-то тридцати парусов, появился в бухте Сугульджак (Суджук-Кале); и как только он бросил якорь, открыл продолжавшийся в течение двух дней интенсивный огонь по низким и лишенным леса берегам бухты, чтобы отбросить их защитников. " Этот бред Белл пишет про основание Новороссийска, эскадру адмирала Лазарева и десант генерала Раевского. Далее: "на исходе второго дня одна дивизия этой армии была наскоро высажена на северо-восточном фланге бухты, на невысокой возвышенности, где некогда находилась (пока не была разрушена русским флотом) маленькая деревня турецких торговцев, другая - на западе, на более высокой возвышенности, где позднее сосредоточилась вся армия"
    На самом деле судов было 15, а не 30, при этом из них боевых было 9, остальные были транспортными. Артиллерийский огонь велся не 2 дня, а всего лишь несколько минут, в это время десант уже сидел в шлюпках. И причем огонь велся не по "по низким и лишенным леса берегам бухты", а по Цемесской роще, которая и сейчас совсем не лишена леса. Горцы никакого сопротивления не оказывали, потерь не было ни с одной стороны. Всего высадилось около 5 тысяч человек, т.е. примерно 1/4 часть дивизии. На восточном берегу бухты никто не высаживался и огонь по ней не велся. Т.е.со стороны Белла - сплошная ложь.
    Но Белл подобную информацию илагал не только в цитируемой книге - он передавал регулярно подобные сообщение в английские и французские газеты. Вот цитата из письма А.А.Бестужева-Марлинского братьям:"Нелепости, помещаемые в английских и французских газетах переходят за позволение. Например, недавно в "Journal de Francfort" писали, что мы взяли после жестоких потерь цветущий город Суджук-кале, ключ Кавказа, а Суджук-кале - срытый редут, где нет приюта даже двум пастухам, и занят без выстрела. По этому же размеру извещают иногда и о разбитиии нас. Эти газеты хуже персидских сказок..." Из подобных "персидских сказок" и состоит вся цитируемая книга Белла.
    Фальсификация №5 "Суджук-Кале был первоначально небольшой по размерам крепостью, построенной более ста пятидесяти лет назад местным вождем по имени Герч Арслан-Бей, имя которого многие люди некогда видели начертанным на стенах этого укрепленного городка." Суджук-Кале был построен в 1722 году, т.е. за 117, а не более 150 лет. Надпись, которую видели на стенах - сохранилась и выставлена в Новороссийском городском музее. Имени Герч Арслан-Бея на ней нет, но есть имя Ахмед-хана, отца последнего крымского хана Шагин-Гирея. Да и прочитать эту надпись черкесы не могли - грамотных среди них не было. При необходимости отправить какое-нибудь письмо или жалобу, обращались к евреям - те писали ее на еврейском языке. DSC01371b.jpg
    Надвратная надпись Суджук-Кале, о которой упоминает Белл. Ее смогли расшифровать только в университете города Ван в Турции. Как неграмотные черкесы могли увидеть там чье-то имя?
    Майкл нравится это.
  17. Segen

    Segen Участник форума (Премиум)

    Значительная часть так называемых "фальсификаций" является вольным пересказом Беллом не вполне точных либо заведомо искаженных сведений, полученных им из неназванных источников. Скорее всего, его информаторами были представители черкесской знати, с которыми он контактировал. Разумеется, речь идет не об аутентичном переводе черкесских "новелл".
    В чем-то изначально ошибались неграмотные информаторы, затем их свидетельства интерпретировал Белл, а потом уже его дневник откровенно небрежно перевели на русский язык...
    В дневниках Белла интерес представляют лишь его личные впечатления. Ожидать от политически ангажированного эмиссара противной стороны объективности, само собой, не приходится...

    Если же говорить о фальсификациях без кавычек, то начать следует с Вашего утверждения:
    На плите присутствует имя Ахмет-хана, турецкого султана Ахмеда III, который, разумеется, не мог быть отцом крымского хана Шахин Гирея, родившегося в 1745 году. Хотя бы по той простой причине, что султан Ахмед III умер в 1736 году. О других причинах и напоминать как-то неловко...
  18. Старый судоремонтник

    Старый судоремонтник Команда форума

    Книги Дж. Белля на английском языка издания в Лондоне в середине Х1Х века имеются в Российской публичной библиотеке г. Санкт-Петербург, бывшая ГПБ им. Н.Е. Салтыкова-Щедрина, г. Ленинград. Её можно было, в своё время, заказать по МБА.

    Что же касается турецкого языка, то Кемаль-Паша Ата-Тюрк в 30-е годы ХХ века провел его реформу, перевёл на латинский шрифт. Поэтому современны турок не может читать вязь ХУ111 века, как и мы не моем читать древнерусские тексты.
  19. Segen

    Segen Участник форума (Премиум)

    Однако с этим прекрасно справляются турецкие богословы. И текст надвратной плиты крепости Суджук-Кале был переведен практически в одно и то же время и в университете города Ван, и в столичном университете в Анкаре (доктором теологических наук Ибрагимом Марашем).

Поделиться этой страницей