1. Форум возобновил свою работу. Желаем приятного общения всем пользователям и гостям форума!

Кубанский оперативный сектор ОГПУ-НКВД

Тема в разделе "История Новороссийска", создана пользователем macmar, 23 сен 2012.

  1. Кубанский оперативный сектор ОГПУ-НКВД
    Был образован 01 октября 1930 года на базе Кубанского окружного отдела ГПУ, который с 02 апреля 1928 года возглавлял Сергей Наумович Миронов. Отдел входил в состав Окружного отдела ГПУ Северо-Кавказского края.
    Начальниками Кубанского оперативного сектора в разные годы были:
    Миронов С.Н. (01.10.1930-17.08.1931);
    Корявин А.Т. (17.08.1931-12.1932);
    Попашенко И.П. (12.1932-04.01.1935).
    Приказом ОГПУ N 1017 от 23.01.1934 Кубанский оперативный сектор ОГПУ вошел в состав Полпредства ОГПУ по Азово-Черноморскому краю (Полпред ОГПУ Рудь П.Г – с 05.01.1934 по 10.07.1934).
    Помимо Кубанского сектора в Полпредство вошли: Черноморский, Армавирский и Сальский оперативные секторы и Адыгейский и Северный областные отделы ГПУ.
    Кстати, начальниками располагавшегося в Новороссийске Черноморского оперативного сектора ГПУ-НКВД были: Емец Н.В. (01.10.1930-16.12.1933); Покалюхин М.И.(врид) (16.12.1933-19.01.1934); Малышев Б.А. (19.01.1934-27.02.1935); Васин К.С. (31.03.1935-09.09.1935).
    Расформирован Кубанский сектор приказом НКВД N 0262 от 14.07.1935 г.
    Maxim нравится это.
  2. С 02.04.1928 по 17.08.1931 Кубанский окружной отдел - оперативный сектор ОГПУ возглавлял Миронов Сергей Наумович (настоящее имя Король Мирон Иосифович, 1894-22.2.1940). Комиссар госбезопасности 3-го ранга (1937). Член партии с 1925 г.

    Миронов.jpg

    Его биографию можно найти по ссылке - http://www.hrono.ru/biograf/bio_m/mironov_sn.html:

    Родился в Киеве в семье мелкого торговца. В 1913 г. окончил коммерческое училище, затем учился на юридическом и экономическом факультетах Киевского коммерческого института Одновременно давал частные уроки. В 1915 г. ушел на фронт вольноопределяющимся. В 1917 г., после Февральской революции, будучи уже поручиком, был избран членом совета 204-й тяжелой артиллерийской бригады. В 1918 г. демобилизовался и продолжил обучение в институте. В декабре того же года вступил в 1 -ю Украинскую партизанскую армию, командовал батареей. В 1920 г стал уполномоченным по агентуре и в декабре был назначен начальником активного отделения особого отдела 1 -й Конной армии (с 1921 г.- Северо-Кавказского военного округа).
    В 1921 году одновременно был начальником иностранного отдела ПП ВЧК по Юго-Востоку России.
    В июне 1921 года, во время наступления на Ростов-на-Дону частей белоказачьей «Армии спасения России», Миронов разработал и провел операцию с целью выиграть время для подхода к слабо защищенному городу войск Красной Армии.
    Вот, как сам Миронов описывал эти события в своей автобиографии: «Главнокомандующий белогвардейскими войсками князь Ухтомский оказался в наших руках. В 35 км от города находились белогвардейские части полковника Назарова. Мной был получен мандат от князя Ухтомского о том, что я назначаюсь командующим белогвардейскими войсками вместо полковника Назарова. Руководящие органы разрешили мне пойти на комбинацию. Я взял с собой 150 человек. Оделись мы в белогвардейскую форму, пришли в штаб полковника Назарова. Последний не хотел сдавать командования. Ночью мы его со штабом арестовали, отправили в Ростов. Я издал приказ о том, что принимаю командование вместо полковника Назарова. Подписался как есаул Миронов. Через пять дней наша комбинация была расшифрована. После этого мы объявили маскировку и объявили себя экспедиционным отрядом Особого отдела Северо-Кавказского фронта (правильно военного округа. - Авт.)... Наступление белогвардейских частей на Ростов было задержано, 14-я кавалерийская дивизия Красной Армии уже подходила к Ростову. За это дело я получил орден Красного Знамени».
    Эта операция, о которой рассказал, не называя имени Миронова, в своих изданных в конце 1950-х гг. мемуарах «Пройденный путь» маршал Семен Михайлович Буденный, командовавший в 1921 г. войсками СКВО, обеспечила дальнейшую успешную карьеру Миронова, до 1925 года остававшегося беспартийным.
    В ноябре 1921 г. он назначен заместителем председателя Черноморской ЧК в Новороссийске, затем работал начальником Горской ЧК во Владикавказе. В декабре 1922 г. возглавил Восточный отдел ОГПУ Северного Кавказа. В мае 1925 г. был назначен начальником Чечено-Грозненского отделения Владикавказского областного отдела, а в октябре того же года - начальником Горского объединенного отдела ОГПУ (в том же году вступил в партию).
    С апреля 1928 г. - начальник Кубанского окружного отдела – оперативного сектора ОГПУ, с августа 1931 г - зам. полномочного представителя ОГПУ в Казахстане, с октября 1933 г. -начальник Днепропетровского обл. отдела ГПУ/ начальник УНКВД. 8 декабря 1936 г. возглавил УНКВД Западно-Сибирского края. 15 августа 1937 г. был зачислен в действующий резерв НКВД и вскоре назначен полпредом СССР в Монголии. С апреля 1938 г. заведовал 2-м Восточным отделом Народного комиссариата иностранных дел СССР.
    Награжден орденом Ленина (1937), 2 орденами Красного Знамени (1926, 1930) знаком «Почетный работник ВЧК-ГПУ» Депутат Верховного Совета РСФСР 1-го созыва.
    6 января 1939 г. арестован. 22 февраля 1940 г. расстрелян по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР. Не реабилитирован.
  3. С.Н. Миронов был женат на Агнессе Ивановне Аргиропуло.
    На сайте http://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/?t=page&num=7305 опубликованы рассказы Агнессы Ивановны, большей частью, посвященные Миронову.

    МИРОША

    Мирошей Сережу звали в семье, друзья, близкие. Настоящее имя его было Мирон Иосифович Король. Но он взял псевдоним (тогда многие так делали) и стал Сергеем Наумовичем Мироновым.
    Впервые я увидела Мирошу на митинге в Ростове. Было это, вероятно, в 1923 или 1924 году…
    Митинг проводили по поводу годовщины Красной Армии. Ораторы были малокультурные, неинтересные — наши ростовские, партечные.
    И вдруг на трибуну поднялся совершенно незнакомый мне человек, весь в черном, в кожаном, в фуражке, с наганом у пояса. Говорил он что-то про мировую революцию, про интервентов, которых отогнали, но которые зарятся опять на нас напасть. Я не слушала, просто любовалась его сильным, красивым лицом. У него были прекрасные карие глаза и удивительные ресницы — длинные, густые, загнутые, как опахала. И выражение лица хорошее — доброжелательное, располагающее.
    Насчет красивых мужчин у меня вообще предубеждение. Они слишком нравятся женщинам, это их балует, и они бывают чрезмерно заняты своими победами. Я и тогда сразу отсекла всякий интерес к выступавшему.
    Но дома я все-таки спросила Ивана Александровича: «Муша, кто это?» Он сказал: «Это один из командиров, которые приехали с Евдокимовым»* . И я о нем забыла.

    Но вот однажды нас, жен военнослужащих, вызвали в штаб и объявили, что мы занимаемся только нарядами и домашними делами, а это есть мещанство, и мы должны подтянуться к своим мужьям, а для начала стать политически грамотными. И назначили школу, куда мы должны каждый вторник к пяти часам являться, не опаздывая, на занятия по политграмоте с карандашом и тетрадкой для конспекта.
    …И вдруг входит преподаватель, и я его тотчас узнаю — тот командир, который выступал на митинге! Но теперь уже без фуражки, и я его разглядела лучше. Породистое лицо, высокий лоб, изогнутые брови, чуть прищуренные улыбающиеся глаза необычной формы (верхние веки дугой, нижние — прямые) и эти удивительные ресницы — мохнатые, длиннющие, загнутые. На щеках ямочки. Крупный, красивой формы рот, ровные белые зубы, волосы густыми волнами обрамляют лицо. Широкоплечий, сильный, походка стремительная, крепкая.
    Он улыбнулся нам, улыбка у него оказалась обаятельная, и, смотрю, все наши дамы так и замерли. Назвался «Миронов», имени и отчества не сказал — тогда это было не принято — и объяснил, что ему поручена такая общественная работа: беседовать с нами на политические и общемировые темы. И стал рассказывать, что наша революция — первая в мире, единственная, что ее нужно защищать всеми силами нашей Красной Армии, потому что пролетариат других стран что-то запаздывает с мировой революцией, а капиталисты не дремлют.
    Посмотрела я на наших дам, а они глаз с него не сводят. Я тотчас поняла, что они все в него влюбились, даже старались записывать…
    Вот когда я была политически грамотной! Единственный раз в жизни. Боже мой, у другого я эту скучищу и слушать бы не стала! Но даже скучищу эту Миронов преподносил интересно. Мироша, Мироша, какой же он был способный!
    А потом как-то... южный наш город... теплые весенние сумерки, мы расходимся после занятий по домам, и вдруг нагоняет меня и уже рядом со мной — Миронов. Погода прекрасная, домой не хочется, мы пошли в парк. Помню, он вдруг стал сочинять стихи сразу, экспромтом... Так мы стали встречаться…

    Я уже знала, что Мироша воевал на польском фронте у Буденного, а став чекистом, получил орден ВЧК от Феликса Эдмундовича. Забегая вперед, скажу, что к годовщинам Красной Армии или ВЧК он получал и дружеские письма от Семена Михайловича и именные подарки, например золотые часы или маузер.
    Миронов рассказывал мне о себе.
    Он был родом из Киева. Был там такой район — Шулявка, это как в Одессе Молдаванка. Воры, бандиты, биндюжники, «золотовозы» — кто там только не жил! Жили там и евреи, жили деды и прадеды Мироши.
    Когда благосостояние семьи трудами бабушки Хай улучшилось, семья с Шулявки переехала. Бабушка Мироши Хая была известна своей добротой и энергией. Она всем, чем могла, помогала нуждающимся, и все ее знали и чтили. Ее называли «шатым-малых», что значит «ангел-хранитель». Она содержала на Крещатике молочную, которая славилась свежестью и превосходным вкусом продуктов. Мирошу и сестру его Феню она сумела устроить в одну из лучших гимназий Киева, но Мироша, хотя и очень способный, учился неохотно. Отчаянный сорванец с детства, превратившись в юношу, красивый и сильный (он запросто гнул монеты), Мироша стал героем молодежи…
    Еврею трудно было поступить в высшее учебное заведение. Надо было иметь золотую медаль и «попасть в Процент». Но и это благодаря бабушке Хае удалось преодолеть, и к началу первой мировой войны Мироша стал студентом Коммерческого института.

    В 1915 году Мирошу призвали в армию. Он горел патриотическим чувством и желанием воевать за «веру, царя и отечество». Я думаю, что и — отличиться на войне. Это ему удалось. Он был призван простым солдатом, но вскоре сумел выделиться. Когда в 1916 году высочайше было разрешено евреям — но только лучшим из лучших! — присваивать офицерские звания, он сразу получил звание прапорщика, а к 1917 году был уже поручиком.
    Но вот произошла революция, он снял форму и какое-то время не знал, что предпринять, но с его характером не мог долго оставаться в стороне и в 1918 году вступил в Красную Армию. В Первой конной Буденного Мироша сразу отличился, был выбран красным командиром, а в 1925 году вступил в партию.
    Революция ему, еврею, открыла все дороги. Это оказалась его революция.
    Он быстро шел в гору. Азартный, увлеченный человек, он был баловнем жизни, ему все удавалось.
    Красота его уже не тревожила меня, я поняла, что он ее не замечает, не ценит, то есть, конечно, он знал о ней, но чтобы пользоваться ею, царить среди женщин — это было ему не нужно. Его всегда интересовали только мужские дела.

    Так мы встречались целый год, и ничего между нами не было. А я и не хотела быстрого сближения.
    Потом Сережа уехал и прислал мне письмо: «Ты, наверное, сочла меня за гимназиста».
    Но больше писем не было. И я не понимала, что это значит. Забыл меня, встретил другую?
    Прошло несколько месяцев, и вдруг неожиданно моя подруга Сусанна тихонько сует мне записку: «Приходи в 6 часов на наше место. Сережа».
    Он стоял под тополем и курил, поглядывая по сторонам. Как описать эту встречу! Помню каждый взгляд, каждое слово.
    Я к нему подошла, он вдруг увидел меня, блеснул смеющимися счастливыми глазами, бросил папиросу, и мы, ни слова не говоря, пошли вниз к реке, в нашу рощицу. Но я успела заметить на его гимнастерке орден Боевого Красного Знамени. Тогда это был самый главный военный орден, и заслужить его было нелегко. Орден этот сразу вознес его в моих глазах в герои. Как это действует на женское воображение, не сам орден, конечно, а то мужество, которое за ним видится!
    Едва мы оказались на скамейке в тени деревьев, я поздравила его и стала спрашивать, как и за что его наградили. Сереже расспросы мои были приятны, лестны. Приехать ко мне и показаться с высшим военным орденом для него, вероятно, было упоительно. Но отвечал он мне сперва уклончиво. Горделиво отшучивался, бросал небрежно, мол, это военные дела, мужские, и распалял мое любопытство все сильнее.
    Впрочем, он не очень долго мучал меня недомолвками, потому что тайны в этом уже не было. В тот же вечер он рассказал мне, что командовал частями ВЧК, когда они вместе с пехотой Уборевича подавили в Осетии и Дагестане мятеж имама Гоцинского, которого англичане снабжали оружием. Так он и получил орден: сумел взять имама живым и невредимым.
    Он мне рассказывал, как брали имама. Это было очень трудно. В кавказских ущельях горцы проходили, как козы, а наши, непривычные, передвигались с трудом. Какой-то горец вызвался быть проводником и завел их в безнадежное ущелье, где они все чуть не погибли, — их там перестреляли бы всех. Миронов сам допрашивал этого горца и потом застрелил в упор.
    Урок этот ему помог. В похожее ущелье его чекисты вскоре сумели загнать имама и там предложили ему сдаться, а за это — жизнь и прощение.
    В Ростове, помню, мы имама видели, его сопровождали два чекиста. Это был старик с брюшком, в белой чалме. Он ходил по базару и только указывал на желательное ему, а чекисты тут же угодливо покупали и расплачивались. Потом имама увезли в Москву.
    — Что ему будет? — спрашивала я Сережу. Он отвечал, что не знает.
    — Расстреляют?
    — Возможно.

    2.

    В тот Сережин приезд мы стали любовниками.
    Теперь он бывал в Ростове только наездами.
    Удача его не оставляла. К десятилетию ВЧК он получил второй орден Красного Знамени за борьбу с бандитизмом на Кавказе и за большие заслуги во время гражданской войны. Я понимала, что это для него значило. Он был очень честолюбив, взлет карьеры — это было для него все. Ему всегда надо было первенствовать, даже в такой мелочи, как игра в шахматы или бильярд. Я знаю, как его передергивало, когда случалось ему проигрывать, но играл он превосходно и проигрывал редко…

    Миронов был очень предан советской власти. Иногда полушутя он называл меня «белогвардейкой». И вот однажды, желая испытать силу его любви ко мне, я спросила:
    — А если бы я действительно оказалась белогвардейкой, шпиёнкой? Если бы тебе приказали меня расстрелять, ты бы меня расстрелял?
    Я ждала услышать, что он все на свете отдал бы за меня, всем бы пренебрег, все бы бросил. Но он вдруг ответил твердо, не колеблясь, сразу, словно весь обледенел:
    — Расстрелял бы.
    Я не поверила своим ушам.
    — Меня?! Меня расстрелял бы? Расстрелял бы... меня?
    Он повторил так же безапелляционно:
    — Расстрелял бы.
    Я расплакалась.
    Тогда он спохватился, обнял меня, стал шептать:
    — Расстрелял бы, а потом застрелился бы сам... — И стал меня целовать.
    Слезы мои высохли, и хотя я еще повторяла: «Да, да, как ты мог хоть на миг такое подумать!» — но я уже шла на компромисс: если застрелился бы сам, значит, все-таки любит.



    * Е.Г.Евдокимов тогда был назначен представителем ВЧК на Юго-востоке России (на Северном Кавказе).
  4. Таки да! И жаль, что этот Король поздновато получил от своих по заслугам.
  5. Раз пошли отклики, значит есть интерес к теме. Продолжим ознакомление с рассказом Агнессы Ивановны:

    "...Миронов принимал дела, приходил поздно, очень уставал, я стала замечать — нервничает. До того времени он умел скрывать свои переживания, когда они у него на работе случались, а тут что-то в нем стало подтачиваться. Та щелочка, в которую удавалось мне подсмотреть его другую жизнь, стала расширяться, пропуская то то, то это...

    Когда мы приехали в Новосибирск, там уже замом Миронова был Успенский. Он очень не понравился Миронову. Сережа говорил, что это не человек, а слизь. Он имел в виду не мягкотелость, которой у Успенского и капли не было, а беспринципность, неустойчивость, карьеризм и всякое другое в том же духе. Работа Успенского вызывала у Мироши раздражение, возмущение.

    Незадолго до нашего приезда в Новосибирск там прошел «кемеровский процесс» над вредителями Кузбасса. Успенский кичился тем, как он сумел его «организовать», — там якобы и подпольная типография была у него найдена, и инженеры признались...

    Мироша, я уже говорила об этом, спал обычно богатырским сном, стоило подушки коснуться — и захрапит. Скажу к слову, никто не мог спать с ним в одной комнате, а я — хоть бы что, так привыкла. Он храпит, а я сплю, даже не замечаю. Даже лучше мне спалось под его храп.
    Обычно засыпал он мертвым сном, а тут — лег спать и не храпит. Я тоже заснуть не могу в непривычной тишине. Ну, шутка шуткой, а ведь неспроста это было. Я поняла — что-то не так. Шепотом спрашиваю:
    — Сережа, что случилось?
    И вдруг он мне рассказал, вот диво — при его-то сдержанности.
    Один инженер, осужденный за вредительство по «кемеровскому процессу», когда Миронова сюда назначили, все добивался свидания с ним. И вот инженер этот — он получил «вышку» — с глазу на глаз с Мироновым сказал ему проникновенным голосом:
    — Я знаю, что меня ждет, я только хочу сказать, что я ни в чем не виноват. Неоднократно писали мы про технику безопасности, но все наши заявления оставались без внимания, а когда взрывы произошли, нас судили за вредительство.

    И еще рассказал, в каких условиях там рабочие живут и работают и как они, инженеры, ни в чем не могли им помочь.
    Голос его, слова стояли у Миронова в ушах, так он и не заснул до утра. Тогда-то и сказал он мне про Успенского, что это не человек, а слизь.
    — Неужели ты не можешь написать о нем рапорт, чтобы его сняли, перевели куда-то? — спросила я.
    — Как я могу написать рапорт, — возразил он, — когда Успенский какой-то родственник Ежову?

    А через некоторое время он рассказал мне про нашего алма-атинского хорошего знакомого, Шатова — строителя Турксиба. Однажды привезли каких-то заключенных и ему доложили, что один из них просит свидания с ним, Мироновым. Миронов приказал — привести. Шатов и вида не подал, что они знакомы. О чем они говорили, Сережа мне не рассказал, но очень потом переживал, не спал, курил, думал, на мои расспросы не поддавался.

    Я часто задаю себе вопрос теперь — был ли Мироша палачом? Мне, конечно, хочется думать, что нет. То, что я вам рассказала сейчас, говорит за это. Я еще вспоминаю и другие факты. О них я скажу позже, а сейчас просто изложу то, что думаю.

    Он мог сражаться в Красной Армии, бороться с бандитами на Кавказе за советскую власть, это была его власть, она ему открыла дорогу и дала все. Он был ей предан до конца, он был честолюбив и азартно делал карьеру. А когда начались страшные процессы истребления — волна за волной, он не мог уже выйти из машины, он принужден был ее крутить, делать то, что ему навязали. Но он видел уже, он прозрел, он понимал... Так я думаю, так я хочу думать.

    Как и Эйхе. Я тогда не любила Эйхе. Вот вы мне недавно рассказали, я этого до вас не знала, что весной 1937 года, когда был этот, как его, февральско-мартовский пленум — я не ошибаюсь? Так ведь? Эйхе не побоялся выступить против репрессий, и когда его арестовали, то ему ставили в вину, что в Западной Сибири не были раскрыты в должной мере враги народа и вредители.

    Так это же и о Сереже! Они же там этим командовали! Ну совершенно точно! Я вам приведу сейчас иллюстрацию этого, теперь я все поняла! Это было еще до того, как привезли Шатова.
    Однажды днем я очень соскучилась по Сереже и решила пойти к нему на работу. А там в приемной — народу! И всё начальники в чинах с папками, и все какие-то незнакомые, приезжие, что ли? Я — нос кверху — мимо них в кабинет. Мироша сидит за письменным столом — широкий, плотный, серьезный — и сосредоточенно читает какую-то бумагу. Складка на лбу между бровей. Увидел меня — досадливо:
    — Ага, видишь, я занят. Подожди.
    Я вышла в комнату рядом, откуда все слышно, а он:
    — Нет, не туда, пройди к секретарю.
    Я капризно:
    — Но я хочу здесь!
    Что это, думаю, он меня отсылает? Может быть, какая-нибудь женщина должна прийти?
    Сережа нажал звонок, вызвал секретаря, тот вежливо приглашает меня пройти к себе. А я свое: нет, не пойду!
    Тогда Миронов вскочил в сердцах и вместе с секретарем ушел к нему. А я, как будто меня стегнули, выскочила мимо всех этих начальников с папками — и на улицу мимо часовых. Они мне — пропуск! Пропуск! А я прорвалась — и мимо.

    Ну, думаю, ладно, Сереженька, погоди у меня!
    Домой не пошла. До ночи сидела в саду, думаю, сейчас вот он придет домой, спросит: где Ага? А ему: не знаем, не приходила с утра. Пусть поволнуется...
    Наконец, когда промерзла до костей, уже около полуночи, вернулась. Сережа лежит, не спит. Я легла спиной к нему, ему — ни слова, а он говорит примирительно, словно ничего и не было, подлизывается:
    — Ишь, как ты проскочила мимо всех часовых без пропуска! А я дуюсь, молчу.
    Он больше не стал настаивать, сказал только с горечью:
    — Эх, Агнеска, Агнеска! — Вскочил, достал люминал, выпил. Значит, не мог заснуть. Я подумала — из-за меня. Все-таки любит. Но дело было не в этом.

    На другой день вечером мне мои «фрейлины» перед киносеансом рассказали. Вот уж секрет за семью замками, уж такая тайна, а глядишь — и выплыло наружу. У нас всегда так... Я тогда поняла, почему Сережа был такой взвинченный. Оказывается, у него было секретное совещание, туда вызвали всех начальников края. Пришел тайный приказ об аресте Рудя, это, кажется, тот самый Рудь, о котором пишет Евгения Гинзбург, помните? С ним Мироша работал на Кавказе, потом Рудь этот был начальником Северокавказского НКВД, затем — в Казани. Приказ был об его аресте за то, что у него не выловлены враги народа — троцкисты и т.д., что у него было мало арестов. Ага, мало арестов, значит, не борешься? Значит, прикрываешь, укрываешь? И приказ этот читали всем начальникам в назидание. Инструкция НКВД.
    И всем стало ясно: хочешь уцелеть (даже не продвинуться!) — сочиняй дела! Иначе худо будет.

    Через день все подтвердилось. Мироша пришел домой обедать со своим подчиненным, он с ним дружил. Сели за стол. Сережа говорит ему:
    — Как бы у нас не получилось, как с Рудем... Нормы не выполняем, Иван Ефремович. Все вон какие цифры дают!
    Перед этим как раз Эйхе просил Сережу за каких-то бывших троцкистов. Успенский хотел всех арестовать, а Мироша приказал их не трогать. С одним из них Мироша был хорошо знаком. Мы встретили его на улице. Сережа ему:
    — У тебя троцкистские взгляды!
    — Я давно от них отказался!
    — Ну, то-то же! — пригрозил ему Сережа пальцем, но не рассмеялся. Вроде бы шутка была, но на деле — угроза.
    Вы говорите, что партийным секретарям разрешено было сохранять бывших троцкистов, если они нужны были в промышленности. Ну, может быть, может быть, это Эйхе не просил, а просто передал свое распоряжение, знаю только, что Мироша их не арестовал.
    Арестовали их позже..."

    Источник: http://www.sakharov-center.ru
  6. Два момента из мемуаров жены Миронова.

    Первый.
    Знакомый говорит Миронову: "Как ты можешь жить, у тебя же руки по локоть в крови?"
    Ответ: "Я - сталинский пёс!"

    Второй.
    Наши герои живут в Монголии. Миронов - высокопоставленный военный.
    Их приёмный ребёнок заболел. Нужен рентген.
    Жена Миронова не разрешает никуда везти ребёнка и требует,
    чтобы рентгеновскую установку привезли к ним домой!
    И её требование удовлетворяется.

    А выходные платья этой Агнессы с воротничками "а-ля Мария Стюарт"?
    Советская сталинская номенклатура!
    А кумовство? Пока Фриновский в фаворе - и нам ничего не грозит.

    Ну и атмосфера тотального страха хорошо передана.
  7. __12037.jpg

    Сергей Шило, здесь тоже лежат евреи.
    Осторожней со словами!
  8. Из-за реплики Шило сделаю отступление от основной темы и процитирую статью из газеты «Новороссийский партизан» от 21 марта 1943 года №17, стр. 2:
    "… Страшная казнь совершена гитлеровцами над евреями – жителями города. Их собрали на углу Театральной и Цемесской улиц под предлогом отправки в Палестину. Затем на грузовиках вывезли за город и расстреляли всех до одного – стариков, женщин и детей. Палачи долго топтались на месте казни: с убитых снимали хорошие вещи. Эти вещи были направлены в комиссионный магазин и распроданы. Реализацией вещей ведал предатель Воронков…"
  9. 10 октября 1929 года бывшего полпреда Евдокимова назначают членом Коллегии ОГПУ, и вскоре он становится начальником Секретно-оперативного управления ОГПУ СССР. Получив властные полномочия, Евдокимов начал постепенно перетаскивать в Москву своих ближайших соратников по Северному Кавказу.
    Отток «северокавказцев» в Москву совпал с формированием в Ростове-на-Дону новой «команды» под вновь прибывшего полпреда Р.А. Пилляра. В столицу Северо-Кавказского края спешно прибыли из Минска бывшие сотрудники ПП ОГПУ по Белорусскому ВО М.С. Дейков, В.Т. Радецкий, Н.В. Емец, Я К. Бергман, В.Г. Ломоносов и А.Т. Корявин.

    В августе 1931 года С.Н. Миронов был назначен заместителем полномочного представителя ОГПУ в Казахстане. Начальником Кубанского оперативного сектора ОГПУ 17.08.1931г. стал Алексей Тимофеевич Корявин, 1895 г.р., уроженец Черниговской губернии, русский, из семьи рабочего, член партии с 1918 г.

    В 1917 году Алексей Корявин руководил отрядом Красной Гвардии в г. Злынка, был командиром партизанского отряда в Новозыбковском уезде Черниговской губернии. С 1918 года – в органах ВЧК-ОГПУ.
    Перед назначением на Кубань занимал должности начальника Гомельского оперсектора ОГПУ, помощника полпреда ОГПУ по Белорусскому ВО (по милиции и уголовному розыску), начальника АОУ ГПУ Белорусской ССР.
    Руководил Кубанским оперсектором ОГПУ до декабря 1932 года. В январе 1933 года Корявин назначен начальником Саратовского оперсектора ОГПУ. Позже служил в ПП ОГПУ по Московской области, Управлениях НКВД по Московской и Тульской областям.
    31.03.1938 – уволен в запас.
    Звание - капитан госбезопасности (26.12.1935 г.)
  10. Семен Штопор, не вижу в моей реплике хоть капли оскорбления. ЕВРЕЙ-национальность, ПАЛАЧь -профессия. Далее, реплика относится исключительно к обсуждаемому субъекту.
    С уважением, Сергей Шило.
  11. Macmar пишет:
    Кстати, начальниками располагавшегося в Новороссийске Черноморского оперативного сектора ГПУ-НКВД были: Емец Н.В. (01.10.1930-16.12.1933); Покалюхин М.И.(врид) (16.12.1933-19.01.1934); Малышев Б.А. (19.01.1934-27.02.1935); Васин К.С. (31.03.1935-09.09.1935).
    Уважаемый macmar, собираетесь ли Вы потом перейти к вот этим, перечисленным Вами поименно героям невидимого фронта, действовавшим в Новороссийске, и назвать количественые результаты их трудов в данном конкретном городе (не будем говорить за всю Кубань - она слишком велика)?

    По несколько более поздним временам цифры приводятся - хоть такие:
    "Лишь за два года (1937-1938 гг.) репрессии в Новороссийске унесли жизни всего руководства города, многих директоров заводов и фабрик. По сфабрикованному делу против руководителей города Банаяна - Катенёва было арестовано более 350 человек руководителей, инженерно-технических работников и работников торговли. Город был практически обезглавлен.
    Более 1500 семей потеряли своих близких".

    Но ведь доблестные борцы с врагами советской власти не даром ели хлеб и до 1937-1938 гг., и после - неутомимо искали вредителей не только среди руководителей и лиц с высшим образованием. И таки находили!
    Подсчитано ли новороссийскими историками, сколько тысяч жителей города ВЧК-ГПУ-НКВД вывело в расход за все 1930-е гг., сколько отправило на лесоповал и в ссылки? И на чьем именном счету их больше?

    Кстати, а что, если за это десятилетие среди жертв нарастающего обострения социальной борьбы набралось поболее новороссийских евреев (раз уж мы почему-то именно ими так озаботились), чем немцы один раз "отправили в Палестину"? Ведь тогда по справедливости следовало бы начать ответ на реплику уважаемого С.С.Шило со зверств коллег Короля-Миронова, а уж потом перейти к палачам зондер-команды, заклейменным "Новороссийским партизаном". Как говаривали в раньшие времена, "каждому воздать по мере дел его".
  12. Однако, продолжу...

    С декабря 1928 г. по февраль 1931 г. помощником начальника Кубанского окротдела - оперсектора ОГПУ был ГОРБАЧ ГРИГОРИЙ ФЕДОРОВИЧ (27.09.1897 г.р., уроженец села Ряшки Прилукского уезда Полтавской губернии, из семьи крестьянина-бедняка, украинец), занимавший до этого пост помощника начальника Терского окротдела ОГПУ.
    С 15.02.1931г. Г.Ф. Горбач – начальник Шахтинско-Донецкого оперсектора ОГПУ
    20.05.1933 – начальник Терского оперсектора ОГПУ
    14.01.1934 – помощник полпреда ОГПУ по Северо-Кавказскому краю
    13.07.1934 – помощник начальника УНКВД по Северо-Кавказскому краю (СКК)
    16.08.1936 – заместитель начальника УНКВД по СКК
    25.04.1937 – заместитель начальника УНКВД по Западно-Сибирскому краю (ЗСК)
    19.08.1937 – начальник УНКВД по ЗСК
    01.10.1937 – начальник УНКВД по Новосибирской области
    13.06.1938 – начальник УНКВД по Дальневосточному – Хабаровскому краю и начальник ОО ГУГБ Отдельной Краснознаменной Дальневосточной армии
    Майор ГБ (25.12.1935 г.), старший майор ГБ (22.08.1937 г.).
    Награды: знак «Почетный работник ВЧК—ГПУ (1930 г.), знак «Почетный работник ВЧК—ГПУ» (1934 г.), орден Ленина (1937 г.), медаль «XX лет РККА» (1938 г.).
    Депутат Верховного Совета СССР 1-го созыва
    Арестован 28.11.1938 г. и 07.03.1939 ВК ВС СССР приговорен к ВМН. Расстрелян в тот же день. Не реабилитирован.

    По ссылке forum.mozohin.ru можно найти следующие документы:

    Из служебной аттестации на Г.Ф.Горбача (на 1923 г.)
    «…Организаторские и административные способности имеются. К секретно-оперативной отрасли работы способен. Хороший работник. Особых заслуг в секретно-оперативной работе не видно. Работник хороший, знающий свое дело. С работой справляется, необходимости в переброске нет. Ввиду беспартийности на большой работе использовать нельзя…»
    Начальник Терского губотдела ГПУ Фомин

    Из служебной аттестации на Г.Ф.Горбача (на 01.01.1928 г.)
    «Работу вполне охватил, её изучив и проявляет живейший интерес к таковой. Вдумчивое отношение к работе, приспособлениё к современной обстановке. Сохранение и углубление в работе, увязки между отделениями, создает благоприятные условия в оперативной работе Отдела. По склонностям, работоспособности относится к работникам КРО и ОО. Политически развит средне. В личных качествах обладает пытливым умом, твердой волей, энергией и решительностью. Проявляет инициативу в быстроте и умелости, разбирается в сложных вопросах. Ошибки признает и делает из них соответствующие выводы. Влияние семьи на служебные обязанности места не имеют. Дурных наклонностей не замечается. Состояние здоровья слабое.
    Нач. Терского отдела ОГПУ Дагин
    «С характеристикой т. Дагина согласен» ПП ОГПУ СКК Евдокимов

    Из аттестации на Г.Ф.Горбача (на 01.12.1933 г.)
    «Хороший агентурист и оперативник. С большим кругозором. Хорошо ориентируется в обстановке. Проявляет инициативу… Умело руководит и подбирает работников. В секторах сумел хорошо поставить работу и добиться значительных оперативных достижений…»
    Зам. ПП ОГПУ СКК Дагин
  13. Уважаемый STRANIERO! Разбрасываясь обвинениями Вы не задумываетесь ,что льёте воду на мельницу фальсификаторов истории. Давайте попробуем разобраться.
    Во первых непонятно откуда цитата -это могли написать и сейчас, но мне думаеться написано было или при "кукурузнике" или при"меченом"
    Перечислите пожалуйста пофамильно репрессированное руководство города (тех у кого репрессии унесли жизни и когда?)
    ".......Лишь за два года (1937-1938 гг.) репрессии в Новороссийске унесли жизни всего руководства города, многих директоров заводов и фабрик......"

    Будьте добры перечислите заводы и фабрики в Новороссийске.

    ".........
    По сфабрикованному делу против руководителей города Банаяна - Катенёва было арестовано более 350 человек руководителей, инженерно-технических работников и работников торговли........"

    Какова дальнейшая судьба этих боле 350 человек руководителей, инженерно-технических работников и работников торговли. Сколько из них было вообще арестовано?Сколько в случае ареста было выпущено? Сколько расстреляно? Сколько посажено? Или Вы тупо скопировали неизвестно откуда и неизвестно чью цитату,не задумываясь правда это или нет.
    "......
    Город был практически обезглавлен.
    Более 1500 семей потеряли своих близких"........" Практически или теоретически- это трудно решать. А насчёт 1500 семей? Как Вы думаете сейчас идут репрессии? Каждый арестованный допустим за хранение и употребление наркотиков или хулиганящий на улицах города может заявить о своём неприятии действующей власти ,от этого он станет политзаключённым?
    В случае ареста одного человека 5-6 семей могут заявить о потере близкого человека. Во второй половине 30-х годов ссылаясь на эту вышеизложенную цитату в городе Новороссийске криминогенная обстановка была настолько...... вернее её вообще не было и если бы не "жуткие репрессии" " кровавой гебни" то в Новороссийске был бы Эдем.
    ЖЕНЯ ЛАПИН написал бы лучше о "произволе" "гебни"
    Вы прежде чем охаивать наше прошлое - Задумайтесь Кому это выгодно?

    Ведь допустим у пиндосов считается моветоном обсуждать политику колонизации Америки,репрессии во времена II-й мировой войны в отношении лиц японского происхождения причём по гражданству американцев. Считается ,что об этом не надо говорить.
    Я не призываю Вас замалчивать ! Но пожалуйста ! Не перевирайте факты ,не утрируйте, не надо быть фальсификатором.
  14. Уважаемый господин ротмистр!

    Цитата взята мною с официального сайта администрации города Новороссийска admin.novoros.comanons/16154 или nrnews.ru38040-.html. Так что за эту, как Вы говорите, фальсификацию истории ответственен не я, а нынешнее руководство города.

    Но я склонен доверять этим цифрам, иначе не привел бы их - любое руководство обязано знать толк в репрессиях, потому, что государство, как нас учили в детстве - аппарат насилия.
    Насчет политических репрессий сегодня - не мне судить, я всего лишь бедный гаер. Ведь если верить "навальному" Интернету, то они в России нынче перехлестывают через край - вон пусек посадили.

    У меня и в мыслях не было лить воду, перевирать, утрировать и охаивать наше общее прошлое. Я в нем жил, и мне было гораздо лучше, чем сегодня. Просто я попросил уважаемого Макмара в рамках начатого им прославления комсостава НКВД Кубани развить тему и познакомить новороссийцев с примерами конкретных деяний руководителей органов на территории города, с проведенными ими в 1920-1930-е гг. операциями, послужными списками и чертами личностей так же подробно и увлекательно, как он рассказал о Короле-Миронове.

    Этот интерес - не провокационный, а чисто личный: так сложилось, что одни мои новороссийские родственники были когда-то причастны к работе доблестных органов, другие - был грех, стали объектами этой работы. Смотришь, в рассказе о буднях новороссийских чекистах и мелькнула бы знакомая фамилия.

    Но увы, ротмистр - уважаемый Макмар мне отказал в сей скромной просьбе, зачислив в идейные сторонники известного краеведа Шило. Так и сказал: увольте-с!
    Сейчас он, правда, стер с форума свой афронт - но осадок, как говорится, остался...
    Сергей Шило нравится это.
  15. Segen

    Segen Участник форума (Премиум)

    Хорошее пожелание. Но разве у Вас есть факты под рукой? Нет, у Вас их нет, но мнение, вполне определенное и резко выраженное, имеется...
    К сожалению, никто специально не занимался подсчетом жертв репрессий в 37 - 38-м гг. в Новороссийске. Сведения на этот счет фрагментарны. Но они есть. И, опираясь на них, кое-что можно утверждать определенно.
    С первым секретарем горкома ВКП(б) Иваном Георгиевичем Банаяном (Баннояном) и председателем горисполкома Петром Андреевичем Катеневым всё ясно. Первого исключили из партии "за потерю классовой бдительности, пособничество контрреволюционной вредительской работе врага партии и народа троцкиста Катенева". Катеневу предъявили то, что он "является участником троцкистско-зиновьевской террористической и диверсионно-вредительской организации, осуществившей в декабре 1934 года убийство товарища Кирова и подготовлявшей в дальнейшем террористические акты против руководителей ВКП(б) и Советского правительства. Будучи одним из руководителей троцкистской террористической группы в г. Новороссийске, вел работу по подготовке террористического акта против Сталина, принял поручение и взял на себя лично выполнение террористического акта против него, установил связь с Троцким, от которого получал директивы по организации террора". Чуть позже за те же "деяния" угодил в застенки НКВД и Банаян.
    Оба попали в так называемые "сталинские списки" ("расстрельные"). Оба были осуждены по совершенно дурацкому обвинению и оба были расстреляны 11 июня 1937 года.
    Кстати сказать, под руководством Катенева, который не Кирова выслеживал, а трудился, не покладая рук, на благо нашего города, в 1935 году Новороссийск стал победителем всероссийского смотра-конкурса на лучший по благоустройству город.
    Есть документальные сведения и о репрессиях в отношении других руководителей города. В ростовском ЦДНИ хранится протокол заседания бюро Азово-Черноморского крайкома ВКП(б), из материалов которого следует, что на начало 1937 г. было арестовано за контрреволюционную деятельность 137 человек. В документах Военной коллегии Верховного Суда СССР обнаруживаются "расстрельные" приговоры секретарю горкома партии А.Г. Николаенко, советским деятелям Манееву, Г.Ф. Овчинникову. Репрессиированы (расстреляны) были также управляющий отделением Госбанка в Новороссийске Жигло, прокурор города Адонов, руководители горкома комсосола Танеев, Багульдин, Кулешов.
    Директора совхоза "Мысхако" репрессировали по вескому поводу: он "отпускал вино и виноград фашистским бандитам Катеневу и Банаяну" (в переводе на русский - председателю горисполкома и первому секретарю горкома)...
    Сергей Шило и Котовасий нравится это.
  16. Уважаемый Segen!
    Лапин в "НР" от 12 апреля сего года привел больше конкретики и дал ссылочку на ттруд историка с дипломом, как раз репрессиями и занимавшегося (а еще демографией Новороссийска). Но, к сожалению, в его тексте нет фамилий исполнителей со стороны НКВД! Вот и я запросил Макмара, раз уж он занялся бойцами невидимого фронта.

    "Репрессиям в Новороссийске посвящено исследование заведующей отделом истории городского исторического музея-заповедника Валентины ТЕРЕХОВОЙ, опубликованное в «Исторических записках».

    По данным Ростовского парт-архива, на начало 1937 года в Новороссийске было арестовано за контрреволюционную деятельность 137 человек. Органами НКВД Азово-Черноморского края взяты под стражу как враги народа политические руководители города – председатель горисполкома Петр КАТЕНЕВ и секретарь горкома партии Иван БАННАЯН.

    [​IMG]Оба были осуждены за то, что являлись якобы участниками контрреволюционной террористической группы, набирали боевиков для осуществления троцкистских планов, обсуждали вопросы подготовки к террористическому акту против Сталина.

    И хотя ни в ходе следствия, ни на суде никто свою вину не признал и каких-либо компрометирующих улик выявлено не было, Катенева и Баннаяна приговорили к расстрелу.

    Вслед за этим начались разоблачения руководителей отделов горисполкома. «Заслушав сообщение о ходе судебного процесса над бандой троцкистско-бухаринских вредителей Гончаровым, Райченко, Галкиным и другими, долгое время орудовавшими в руководстве отделов горсовета, – отмечалось в постановлении пленума Новороссийского горсовета, – докладываем, что они своей вражеской деятельностью нанесли огромный ущерб городскому социалистическому хозяйству…»

    Требование пленума: назначить высшую меру – расстрел, конфискацию имущества и высылку их семей из Новороссийска.

    Это страшное слово – расстрел – коснулось еще многих жителей города. Такой приговор ожидал управляющего отделения Госбанка Новороссийска ЖИГЛО, прокурора города АДОНОВА, весь состав горкома комсомола. Директор совхоза «Мысхако» ГОЛУБЕВ был репрессирован лишь за то, что отпускал вино и виноград «фашистским бандитам» Катеневу и Баннаяну.

    Репрессиям подверглись сотрудники всех крупнейших предприятий города. Так, были расстреляны или приговорены к различным срокам «враги народа», проходившие по «железнодорожному делу», директор ВРЗ ФРОЛОВ, начальник политотдела участка железной дороги АМАТУНУ, формовщик-литейщик БЕКАШ, прессовщик БЕЛЕНКО, директор железнодорожной школы №62 СПЕНЬКО, дежурный по станции Новороссийск РЕБРИН, начальник железнодорожной станции СТАНКЕВИЧ и еще десятки работников.

    В 1937 году с Кубани выселяли греков, в Новороссийске расстреляли учителей, которые преподавали в греческой школе".

    Кстати, о прокуроре Адонове. До недавнего времени в Новороссийске жили Адоновы, рождения 1920-х гг. Носитель фамилии, для ровесников Вовка, умер в середине 2000-х, похоронен на старой Кабахахе, я видел его белый "военкоматовский" памятник. Может быть, это сын прокурора?
    К сожалению, спросить уже не у кого - его жена, для ровесников Лина, перестала откликаться в позапрошлом году.
    Вот так, господа, мы теряем историю - не ту, которая в учебниках и газетах, а подлинную, человеческую.
    Котовасий и Сергей Шило нравится это.
  17. Segen

    Segen Участник форума (Премиум)

    Собственно, я и опирался на сведения, опубликованные В.П. Тереховой в музейном сборнике 1996 года.
    К сожалению, 6 страниц текста, вобравшего в себя разрозненные факты, сложно назвать трудом. Скорее, речь идет о набросках к неопубликованной работе. Но, увы, другого доступного материала под рукой у меня не оказалось.
    Сергей Шило нравится это.
  18. Уважаемый straniero, Ваш термин "бойцы невидимого фронта" относится и к участникам пленума Новороссийского горсовета, требовавших "...назначить высшую меру – расстрел, конфискацию имущества и высылку их семей из Новороссийска"(с)?
  19. Еремин.jpg

    До Сергея Миронова Кубанский окружной отдел ОГПУ возглавлял Еремин Николай Федорович

    Еремин Н.Ф. родился 30.12.1891 г. в Темрюке , русский, член РКП(б) с ноября 1919 года. Участвовал в революционном движении в 1907–1908 годах, был заключен в темрюкскую тюрьму, участвовал в походе Таманской Красной Армии. В 1917 г. горожане избирали его на должность начальника городской милиции.

    В органах ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД с мая 1919 года. С 1924 г. по 02.04.1928 г. – начальник Кубанского окружного отдела ГПУ полпредства ОГПУ по Северо-Кавказскому краю (г. Краснодар);
    1928 - 1929 - начальник Секретно-оперативного управления Полномочного представительства ОГПУ по Северо-Кавказскому краю
    1929 - помощник начальника Организационного отдела ОГПУ при СНК СССР
    - 27.5.1931 - заместитель начальника Организационного отдела ОГПУ при СНК СССР
    27.5 - 1.9.1931 - начальник Организационного отдела ОГПУ при СНК СССР
    1.9.19311 - 15.10.19332 - помощник начальника Главного управления исправительно-трудовых лагерей и специальных поселений ОГПУ при СНК СССР
    11.1932 - 10.1933 - начальник Байкало-Амурского исправительно-трудового лагеря
    1.12.1933 - 10.7.1934 - помощник управляющего делами ОГПУ при СНК СССР
    15.7.1934 -2.2.1936 - помощник начальника Административно-хозяйственного управления НКВД СССР, майор государственной безопасности.
    2.2.1936 - 19.4.1939 - начальник Административного отдела Административно-хозяйственного управления НКВД СССР,
    Арестован – 19.04.1939 г. Осужден 19.12.1939 г. Особым совещанием (ОСО) НКВД СССР на 5 лет ИТЛ (58-я статья п.п. 1-б, 11 УК РСФСР);

    Звание – майор госбезопасности (09.12.1935 г.).
    Награды: знак "Почетный работник ВЧК-ГПУ (V (1926 г.); орден Красного Знамени (1928 г., к 10–летию ВЧК – ОГПУ); знак "Почетный работник ВЧК-ГПУ (ХV) (04.02.1933 г).

    Реабилитирован - 10.07.1954 г. (Решение Военной коллегией Верховного суда СССР).
    Умер 23.02.1973 г, похоронен на Донском кладбище города Москвы.

Поделиться этой страницей