1. Форум возобновил свою работу. Желаем приятного общения всем пользователям и гостям форума!

ПОЛИЦИЯ И ЖАНДАРМЫ НА СТРАЖЕ ПРАВОПОРЯДКА И ГОСУДАРСТВЕННЫХ УСТОЕВ В ДОСОВЕТСКОМ НОВОРОССИЙСКЕ

Тема в разделе "История Новороссийска", создана пользователем straniero, 12 июн 2016.

  1. Старый судоремонтник

    Старый судоремонтник Команда форума

    А все таки, кого мы должны помнить:
    - того, кто боролся с правительством за "Светлое будущее"
    - или того, кто боролся против этого "Светлого будущего"?
    Чьи имена мы должны хвалит и про кого писать?
    Мы жили и при Советской власти, и живем при теперешней. И какия власть была лучше - Советская или теперешная?
    Вот, собственно, и причина, всех наших разногласий...
  2. Если наш форум исторический, а не агитационно-пропагандистский, мы должны писать обо всех, не деля их на прогрессивных и реакционных . Не хвалить, не поносить, не замалчивать - но равно взвешенно писать обо всех живших в городе, при этом стараясь находить и сообщать читателю правду, а не талдычить затверженные мифы.
    Я против идеологической однобокости, все еще сильно деформирующей историографию Новороссийска. Оставлять сегодня все как было - значит консервировать этот анахронизм еще на десятилетия.
    Считаю, что необходимо хоть отчасти 1) вернуть в оборот замалчивавшиеся имена "реакционеров"; 2) придать большую реалистичность устоявшимся биографиям некоторых героев, похожим больше на жития святых. Это я и стараюсь делать по мере сил и возможностей.
    Очень надеюсь,что курс на такого рода ревизию представлений о досоветском прошлом города будет поддержан и в ББС "Персоны Новороссийска", когда эта долгожданная книга увидит свет.
  3. Старый судоремонтник

    Старый судоремонтник Команда форума

    Все правильно Вы пишете, господин Straniero! Все правильно
    Но правда - она имеет два бока: правый и левый. С какого бока подойдешь, ту правду и видишь. Все равно, взвешено писать о событиях тех лет невозможно. Все равно, чья-то правда проглядывать будет: или краных или белых...
    Вопрос в том - чья?
    Вот если сейчас поднимиться народ - с ним поступят как в 1905 году. и чью правду мы будем обсуждать???
    Ведь не так же просто, подавшись агитации, поднялись люди на забастовку. Были причины для этого... И ведь пошли исправлять эти причины власть предержащие... Хоть на 10%, но пошли...
    А не поднялись бы рабочие на забастовку, не подняли бы зарплату...
    Вот тут и обсуждай, что правильно...
    Вот так где будет...
  4. И Вы правильно пишете, уважаемый Старый судоремонтник: есть два «бока», две стороны. И элементарная справедливость требует показать обе стороны, дать высказаться обеим сторонам. А не, как было до сих пор, только одной, самонадеянно монополизировавшей от имени народа (рабочих) право на истинность своих взглядов, оценок и интерпретаций. Повторять здесь интерпретации этой стороны нет нужды – их нас с Вами заставили заучить еще на школьных партах и в вузовских аудиториях СССР.

    Вернусь, однако, к полиции Новороссийска. Читая различные свидетельства ее незаметности в горячие дни беспорядков 1905 г., невольно задаешься вопросом – может, полицейские силы города «потерялись» из-за своей крайней малочисленности? Сколько штыков было под командой полициймейстера Павла Ниловича Киреева?
    Новороссийские авторы довольно подробно описали организацию, численность и условия работы 2-го полицейского участка, создававшегося на рубеже XIX-XXвв. Эти данные приведены в выложенных ранее на этой теме фрагментах из книг А.Б.Герасименко-С.А.Санеева (1998) и С.С.Шило (2009), а также в отдельной статье последнего С.А.Санеева (2003), выложенной полностью – см. посты №2, №4 (12-13.06.2016) и №77 (24.08.2016). Поэтому здесь повторять их не будем.

    Однако аналогичные сведения обо всей полиции Новороссийска в этих работах отсутствуют. Зато их дал А.Б.Канцев в своей диссертации «Формирование органов полиции Черноморской губернии во второй половине XIX - начале XX века: историко-правовой аспект» (СПб., 2009). Он, в частности, писал:
    «В Новороссийске в 1902 г. в штате полиции числились 1 полицмейстер, 2 пристава, 5 помощников пристава, 1 секретарь, 1 помощник секретаря, 14 старших городовых и 56 младших городовых. В связи с усложнением условий работы 1903 г. было принято решение о временном (на три года) усилении новороссийской полиции: в ее штат добавлялись 1 помощник пристава, 2 старших городовых, 8 младших и 2 околоточных надзирателя. <…>. В конце XIX в. к общей полиции добавился еще штат фабрично-заводской полиции».

    Ну, о последней мы до сих пор не знаем вообще ничего. Тем не менее в распоряжении полициймейстера Новороссийска состояла без малого сотня вооруженных защитников законности. И если бы он был столь же активным и решительным начальником, как подполковник И.В.Иванов в Ростове, если бы увлекал подчиненных в бой за восстановление правопорядка личным примером, дела могли бы сложиться и по-иному – не столь позорно для авторитета власти.
    А так Городская дума Новороссийска, с самого начала поддерживавшая мятеж, нашла в 1905 г. типично либерально-буржуазный способ нейтрализовать городскую полицию: как указано в книге К.В.Тарана, сначала думцы затеяли судебную тяжбу с МВД по поводу жалованья городовых, а с осени перестали его выплачивать (деньги пошли на создание незаконных вооруженных отрядов, подчинявшихся Думе). И этого оказалось достаточно!

    Теперь продолжу рассказ о тех новороссийских полицейских периода 1905-1906 г. (см. пост №88 от 9 марта с.г.), кто тем или иным способом оставил след в истории.
    В 1903-1905 гг. приставом 1-го городского участка состоял коллежский секретарь Венедикт Станиславович Зазерский. Он, как и многие коллеги, был в Новороссийске человеком проезжим и не прославился здесь ровно ничем. Зато дело пристава отложилось в Российском государственном историческом архиве (РГИА) - см. фонд 1349, опись 2, дело 1535, л.58-59. И про В.С.Зазерского можно смело сказать: человек попал в историю России. Во всяком случае, теперь мы твердо знаем, что родился Венедикт Станиславович 30 августа 1861 г., а в 1896 г. он служил околоточным надзирателем Санкт-Петербургской столичной полиции. В ряды же последней кого попало не зачисляли – только людей проверенных и испытанных делом.


    Опытным оперативником, понюхавшим пороху, был, несмотря на отсутствие классного чина, и зачисленный в 1906 г. в помощники пристава 1-го участка Новороссийска Эммануил Иванович Кононенко. Он стал героем «Кубанских областных ведомостей» еще в 1891 г. Газета от 29.06., в частности писала: «1 мая 1891 г. приставом второй части Насыровым были задержаны два конокрада. 2 мая на Сенном рынке полиция задержала еще двух человек, совершивших квартирную кражу в Новороссийске <…>. 22 мая помощник пристава Крутиков задержал выдававшего себя за иерусалимского протоиерея Серафима подданного Персии Якова Сынг Али, который обманным путем собирал деньги с верующих <…>. 31 мая 1891 г. помощник пристава первой части (Екатеринодара.- Str.) Кононенко возле железнодорожного моста задержал горцев Магомета Лионаче и Колодета Женетля, открывших огонь по полицейскому наряду».

    Всего через несколько дней, 4.06.1891 г., в Екатеринодаре был ограблен монастырский двор. Но уже 13 июня благодаря успешным действиям полиции преступники, скрывавшиеся в часовой мастерской на ул. Красной: «Помощник пристава Кононенко с двумя переодетыми городовыми и двумя жандармами ночью ворвались в мастерскую и арестовали матерых, не раз судимых преступников. Ими оказались иногородний Николай Новицкий, рядовой запаса Иван Куколь и новороссийский мещанин Николай Малышкин. У задержанных были изъяты два заряженных револьвера, кинжалы, орудия взлома, паспорта на других лиц и похищенные у монахов вещи».

    В 1905-1906 гг. в полиции Новороссийска служили И.Д.Ушаков (с 1903 г.) и К.М.Буржимовский (с 1906 г.), попавшие в историю благодаря тому, что были убиты «революционными» террористами. Правда, это случилось уже в 1907 г.
    Смерть Ивана Даниловича Ушакова вдохновила Сергея Геннадиевича Новикова на своеобразную микроновеллу – см. на нашем форуме в теме «История Новороссийска. Авторская версия» пост №27 от 2 марта 2013 г. «Сюжет семнадцатый. Мама – анархия, отец – террор»:

    «31/10/1907. Не повезло и помощнику пристава Ушакову. Его убили в помещении общественного собрания во время концерта знаменитого гармониста-виртуоза Петра Невского. Полицейский чиновник сидел у театральной кассы и сверял сумму благотворительного сбора с числом проданных билетов. Именно в этот момент раздались выстрелы из револьвера. Ушаков упал. Пули пробили его легкие, печень и позвоночник. По заключению врача-эксперта, «смерть последовала от кровотечения в полости спинного мозгового канала и обеих плевр». Позже в служебных бумагах Ушакова было найдено письмо с угрозами и требованием * обращаться строго с арестантами. Письмо венчала подпись – «Революционная партия».
    Свидетелей и на этот раз не оказалось. Публика, услышав выстрелы, не побежала к месту преступления, а в диком испуге «бросилась в окно через буфет». Лишь по счастливой случайности полиции стало известно имя одного из исполнителей теракта. Раскаявшийся арестант Лапшин показал под присягой, что помощника пристава Ушакова убили анархисты «за ревностное исполнение своих обязанностей». Лапшин же узнал об этом от своего приятеля Григория Сурника. Последнего тут же арестовали. Почерковедческая экспертиза показала, что письмо с угрозами, адресованное Ушакову, писал именно Сурник».


    * - Здесь (а также в версии, выложенной на сайте www.proza.ru), как мне кажется, уважаемым автором пропущена частица «не». В пользу этого подозрения свидетельствует и С.А.Санеев в статье 2003 г.: «В 1907 г. были убиты городовой Белоусов и пристав Ушаков, отличавшийся особой жесткостью по отношению к заключенным».
    Добавлю к этому, что личное дело И.Д.Ушакова, коллежского регистратора, помощника пристава 2-го участка г. Новороссийска, также имеется в РГИА (фонд 1349, опись 2, дело 795, л.69-71). Иван Данилович погиб на боевом посту на 38-м году жизни.

    Другую микроновеллу того же сюжета С.Г.Новиков посвятил гибели от пуль политбандитов Казимира Михайловича Буржимовского:

    «21/11/1907. Ряды анархистов, остававшихся на свободе, постепенно сужались. Однако и полиция продолжала нести потери. Очередной жертвой террористов стал помощник пристава Казимир Буржимовский. Вечером 21 ноября Буржимовский с женой и чиновником Саниным выходили из электробиографа, располагавшегося на углу улиц Серебряковской и Раевского. Остановившись на тротуаре напротив входных дверей кинотеатра, супруги неторопливо обсуждали достоинства просмотренной картины. В это время сзади раздалось три выстрела. Буржимовский упал. Он был мертв. Но убийца решил в этом убедиться. Подойдя к трупу, невысокого роста мужчина в черном пиджаке сделал несколько контрольных выстрелов в мертвое тело, а затем, ускоряя шаги, направился в сторону моря (как у нас принято писать, «со снижением».- Str). И опять полиция оказалась бессильной».

    Добавлю к этому, что 1) по версии газеты «Кавказ» (сославшейся на «Кубанские областные ведомости»), помощник пристава первой части Буржимовский был в электробиографе с женой и двумя детьмя; 2) по официальному справочнику «Кавказский календарь» убитый до конца дней состоял околоточным надзирателем портовой части, чина не имеющим. Надо будет разобраться с этим, прежде чем вешать мемориальную доску на угловой дом!

    А финальная фраза о бессилии полиции – хороша…
  5. Старый судоремонтник

    Старый судоремонтник Команда форума

    На счет "Кавказского календаря" надо иметь ввиду, что звания и чины в нем приводятся, как все прочее, на первую половину предыдущего года. Поэтому, возможно, что в 1906 году Буржимовский служил околоточный надзирателем портовой части, а в 1907 году, когда уже "Кавказский календарь" увидел свет, стал помощником пристава 1-й части города. Здесь надо верить газете "Кавказ".
    А вырожение "ревностное исполнение своих обязанностей" может означать "особую жестокость, по отношению к заключеным". При чем не совсем ясно, что под "особой жестокостью" подразумевалось...
  6. Уважаемый Старый судоремонтник! Мне кажется, что и в те времена «особой жестокостью» считалось лишение заключенных передач алкоголя, наркотиков, холодного оружия, мобильных телефонов и др. непременных аксессуаров жизни на зоне.

    Но вернусь к делу. Как ясно из только что изложенного, в 1907 г. двухлетнее негласное «перемирие» между полицией Новороссийска и революционными боевиками было нарушено. Последние, наконец, взялись за отстрел свои естественных врагов. А полицейским, почувствовавшим себя «на мушке», пришлось выбирать одно из двух: либо ты, дрожа за свою шкуру, покидаешь ряды защитников правопорядка и законности, либо, наконец, вступаешь в настоящую войну с настоящим врагом. А тут уж - или ты его, или он тебя.
    Кроме Ушакова, Белоусова и Буржимовского, погиб в этой войне с внутренними врагами России и новороссийский городовой Исидор Коломийцев.
    Гораздо большими были "небоевые" потери городской полиции. Чтобы убедиться в том, достаточно сравнить в справочниках списочные составы руководящих сотрудников в 1907 г., когда схватка с боевиками разгоралась, и в 1909 г., когда носители бомб и браунингов уже были в основном обезврежены.


    1907 Управление новороссийского полициймейстера:
    Полициймейстер - коллежский советник
    Павел Нилович Киреев;
    секретарь - не имеющий чина Николай Александрович Винницкий
    1-й участок:
    Пристав - коллежский асессор
    Николай Дмитриевич Сысоев;
    помощники пристава - не имеющие чина
    Николай Александрович Гулькевич, Антон Иванович Хмель, Михаил Трофимович Черныш;
    2-й участок:
    Пристав - не имеющий чина
    Петр Максимович Сафонов;
    помощники пристава - коллежский регистратор
    Иван Данилович Ушаков, не имеющий чина Феоктист Иванович Махинин;
    помощник пристава по портовой части - не имеющий чина
    Эммануил Иванович Кононенко;
    околоточные надзиратели портовой части - не имеющие чина
    Казимир Михайлович Буржимовский, Иван Лукич Лукин.
    Начальник тюрьмы - коллежский асессор
    Семен Егорович Рождественский.

    Как видно, пока Ушаков и Буржимовский еще не были застрелены, состав новороссийской полиции мало изменился после 1906 г. (см. пост №88 от 9 марта). Зато еще через 2 года от прежнего состава в Новороссийске осталось только три человека - ниже они выделены синим цветом шрифта:

    1909 Новороссийское городское полицейское управление:
    Полицеймейстер - титулярный советник
    Павел Филиппович Федоренко;
    секретарь - не имеющий чина Антон Фаддеевич Козловский,
    помощник секретаря - не имеющий чина Федор Владимирович Беспрозванный.
    1-й участок:
    Пристав - коллежский регистратор
    Михаил Спиридонович Дивари;
    помощники пристава - не имеющие чина
    Ксенофонт Кондратьевич Томенко, Михаил Константинович Попандопуло, Михаил Трофимович Черныш;
    околоточный надзиратель - не имеющий чина Степан Павлович Кулявин,
    сверхштатные околоточные надзиратели - не имеющие чина Назар Иванович Васильчиков, Федор Афанасьевич Голубничий, Алексей Семенович Мамотенко.
    2-й участок:
    Пристав - губернский секретарь
    Христофор Иванович Аболин;
    помощники пристава - не имеющие чина
    Михаил Михайлович Юдин, Иван Лукич Лукин;
    околоточный надзиратель - не имеющий чина Виктор Вильдович Леонард;
    сверхштатный околоточный надзиратель - не имеющий чина
    Стефан Филиппович Безуглов;
    помощник пристава портового участка - не имеющий чина Эммануил Иванович Кононенко.
    Начальник сыскного отделения - коллежский секретарь Диомид Иустинович Стоецкий;
    Надзиратели: не имеющие чина
    Иван Гаврилович Сысоев, Леонид Леонардович Чаевский, Куприян Иосифович Богуславский.

    Об учреждении в Новороссийске сыскного отделения полиции мы поговорим ниже. А пока отмечу, что между П.Н.Киреевым и П.Ф.Федоренко полицеймейстером городского управления успел, по-видимому, побывать некто губернский секретарь Титов (Ф.Ф.?). В своей книге 1998 г. уважаемые А.Б.Герасименко и С.А.Санеев, со слов газеты «Черноморское побережье», сообщают, что в августе 1907 г. этот мелкий чиновник, прежде служивший помощником Ялтинского уездного исправника, получил назначение в губернский центр Черномории, и что будто бы к его приезду в городе вводятся при полицейском управлении «помимо усиленной общей полиции и введения охраны <…> 5 конных стражников для разъездов».
  7. Еще пара слов о некоторых лицах, приведенных в списке сотрудников новороссийской полиции 1909 г. На двух из них имеются дела в РГИА (фонд 1349, опись 2), которые, возможно, кому-то окажутся доступными.
    В деле 811 (лл.24, 29-33) сообщаются данные о титулярном советнике Федоренко Павле Филипповиче; в частности, в 1909 г. новороссийскому полицеймейстеру был 41 год.
    Пристав 2-го участка Христофор Иванович Аболин (дело 1474, л.3-5) родился 5 апреля 1860 г., а в 1901 г. состоял околоточным надзирателем Санкт-Петербургской столичной полиции. По-видимому, его сыном был Аболин Виктор Христофорович, воевавший в Гражданскую войну рядовым в Марковской дивизии до эвакуации из Крыма. На 18 декабря 1920 г. - в составе Марковского полка в Галлиполи.

    Примерно с той же степенью вероятности можно предположить, что братом нового пристава 1-го участка Новороссийска был Дмитрий Спиридонович Дивари (род. в 1869 г.), служивший офицером. О нем в справочниках по Белому движению сказано следующее: «в 1911-1914 гг. - есаул Забайкальского казачьего войска. Полковник. В Вооруженных силах Юга России в Сводном полку Кавказской кавалерийской дивизии. Участник Бредовского похода. 20 июля 1920 г. эвакуирован в Югославию. Возвратился в Крым». Эвакуироваться из Крыма Д.С.Дивари, по-видимому, уже не сумел.
  8. Теперь о сыскном отделении Новороссийского городского полицейского управления. В книге А.Б.Герасименко и С.А.Санеева (1998) о его рождении сообщается следующее.

    На с. 399 (со ссылкой на ГАКК):
    «
    15 августа 1908 г. В Новороссийске открылось сыскное отделение полиции. <…> Размещалось оно в арендованном доме по Воронцовской улице (ул. Карла Маркса), принадлежавшем в то время городскому архитектору С.А.Калистратову. В распоряжении исполняющего должность Черноморского губернатора А.А.Березникова говорилось:
    «… В городе Новороссийске при городском полицейском управлении учреждается сыскное отделение 3-го разряда в составе: начальника сего отделения; трех полицейских надзирателей, четырех городовых…».

    На с.403:
    «
    16 октября 1908 г. Городская дума постановила: «Ассигновать в этом же году на организацию сыскного отделения 430 руб. 31 коп. <…> Деятельность сыскных полицейских чиновников затрагивает живейшие вопросы города, и город прямо заинтересован в наличности хорошо оплаченной полиции». Город должен был вооружить и обмундировать 4 городовых и отвести помещение с отоплением и освещением из 5 комнат. Были установлены следующие оклады: начальнику управления – 1200 руб. в год, 3 полицейским надзирателям – по 550 руб. каждому, 4 городовым – по 360 руб. в год каждому».

    Позже, в своей статье 2003 г., С.А.Санеев на с.122-123 дополнил (со ссылкой на рахив Новороссийска) вышеупомянутые факты информацией о том, что начальником сыскного отделения был назначен В.М.Зубовский (в каком году?). И далее:
    «О работе сыскного отделения за 1914 г. говорилось в справке, приведенной в журнале «Черноморский альманах»: «Поступило заявлений о кражах менее 300 руб. – 191, из них раскрыто 121. Простых краж свыше 300 руб. – 8, из них раскрыто 3. Краж со взломом – 28, из них раскрыто 12. Вооруженных грабежей – 2, раскрыт 1. Простых грабежей – 6, раскрыто – 4. Конокрадства и скотокрадства – 3 случая, раскрыты все. Мошенничеств, подлогов и вымогательств – 7, раскрыты все. Железнодорожных краж – 8, раскрыто 7. Растрат – 2, раскрыты обе. Присвоений – 4, раскрыты все. Убийств – 2, оба раскрыты. Других преступлений – 297, раскрыто – 291».

    Известный кубанский исследователь В.Н.Ратушняк в недавней статье «Об организации сыскной полиции на Кубани в начале ХХ в.» (Историческая и социально-образовательная мысль, 2014, №3), по сути, повторил в отношении Новороссийска данные из книги А.Б.Герасименко и С.А.Санеева (не сославшись на нее). Зато Валерий Николаевич дал общее представление о предмете, которое полезно знать:
    «Рост уголовной преступности не могла не заметить и Государственная дума, признавшая необходимым организацию сыскных отделений на всей территории России. 6 июля 1908 г. был издан закон «Об организации сыскной части». Согласно этому закону в составе полицейских управлений Российской империи создавались «сыскные отделения четырех разрядов для производства розыска по делам общеуголовного характера как в городах, так и в уездах». Сыскные отделения первого разряда образовывались в таких крупных городах, как Киев (320 тыс. чел. населения), Харьков (210 тыс.), Тифлис (190 тыс.); второго разряда - в городах, имевших не менее 90 тыс. жителей (к таким, например, относился Ростов-на-Дону). Сыскные отделения 3-го разряда создавались в городах с населением от 35 до 90 тыс. чел. К этому разряду были причислены Екатеринодар и Новороссийск. <…>
    В состав сыскных отделений входили начальник, его помощник (в сыскных отделениях 1-го и 2-го разрядов), полицейские надзиратели, чиновники, столоначальники (в сыскных отделениях 1-го разряда) и городовые. Штат сыскных отделений был, как правило, небольшой – от 8 до 20 человек. Назначение на должность начальника сыскного отделения, как и увольнение, шло «по предварительному сношению Губернатора и прокурора Окружного Суда». Как официальный начальник уездных и городских полицейских управлений, куда вошли и сыскные отделения, губернатор оставался и их высшим начальником».

    В диссертации А.Б.Канцева «Формирование органов полиции Черноморской губернии во второй половине XIX - начале XX века: историко-правовой аспект» (2009) сыскному отделению Новороссийска уделено заметное место. При этом Александр Борисович не только воспроизвел вышеприведенные факты, но и дополнил их важными деталями. Ниже последние выделены полужирным шрифтом:
    «15 августа 1908 г. при городском полицейском управлении было учреждено Новороссийское сыскное отделение третьего разряда на основании закона «Об организации сыскной части» в Российской империи, утвержденного 6 июля 1908 г. Местный уголовный розыск состоял из 8 сотрудников. 16 октября городская дума приняла решение обмундировать и вооружить 4 сыскных городовых, отвести сыскному отделению помещение с 5 комнатами, установить оклады: начальнику отделения - 1200 руб. в год, 3 полицейским надзирателям - по 550 руб. каждому, 4 городовым - по 360 руб.
    В штат сыскной полиции были введены три вольнонаемных служащих, из которых два - специально по сыску и один по канцелярии отделения. В связи с особенностями Черноморской губернии и многонациональностью ее населения была введена еще и должность переводчика.
    Черноморский губернатор своим распоряжением № 8166 от 15 августа 1908 г. обязывал городское управление: 1) вооружить и обмундировать четырех городовых; 2) озаботиться отводом под новороссийское сыскное отделение помещения, с отоплением и освещением, из 5 комнат (кабинет начальника сыскного отделения, комната для надзирателей, комната для нижних чинов, две комнаты для нужд розыска и в целях изоляции посетителей). Одновременно с сыскным отделением в Новороссийске был образован адресный стол».
  9. Новороссийское сыскное отделение, открытие которого по закону «Об организации сыскной части» стало реакцией на разгул террора в России, запоздало родиться – решающий удар по действовавшим в городе группам боевиков-анархистов и эсеров был нанесен до рождения в Новороссийске собственного полицейского сыска.
    По мнению уважаемого Segen’а, живописавшего блестящие операции по выявлению и обезвреживанию террористов аж в двух темах нашего форума (Антология городской истории от Сергея Новикова, посты Segen’a №68, 69 от 21.04.2011 г.; История Новороссийска. Авторская версия, пост №27 от 2 марта 2013 г.), руководил ими энергичный офицер Отдельного корпуса жандармов Федор Андреевич Засыпкин (о котором см. пост №92 от 13 марта с.г.). Так оно, вероятно, и было, потому что в Екатеринодаре сыскное отделение (под названием «охранный (розыскной) пункт») было организовано на год раньше, чем в нашем городе – уже осенью 1907 г. Там не дожидались принятия закона, а действовали адекватно ситуации.

    Как показано в статье сотрудника ГАКК А.О.Андреева «Деятельность Екатеринодарского охранного пункта (октябрь 1907 - март 1917 гг.)» (см. сайт kubgosarhiv.ru), «8 октября 1907 г. Наместник императора на Кавказе генерал-адъютант, граф И.И.Воронцов-Дашков соизволил признать необходимым учредить в г. Екатеринодаре Розыскной пункт для обслуживания Кубанской области и Черноморской губернии, поручив его организацию и первоначальное руководство полковнику Засыпкину», о чем в тот же день было издано секретное распоряжение помощника Наместника по гражданской части сенатора и тайного советника И.В.Мицкевича №9215. Данным распоряжением предписывалось состоявшему при нем для поручений Отдельного корпуса жандармов полковнику Федору Андреевичу Засыпкину, получив деньги на первоначальные расходы, выехать в Екатеринодар для организации охранного пункта и руководства им до особого распоряжения.
    Начальнику Кубанского областного жандармского управления предписывалось передать всю секретную агентуру в Екатеринодаре и
    Новороссийске Ф.А.Засыпкину, который должен был «служебную свою деятельность сообразовывать с инструкцией Департамента полиции для Охранных отделений в Империи».
    В задачу Екатеринодарского охранного пункта входил политический розыск и наблюдение за членами различных политических партий и движений: российских, международных и иностранных имевших свои организации в России, внедрение своей агентуры в их среду, предупреждение террористической и антиправительственной деятельности. <…> Охранный пункт, как и квартира полковника Ф.А.Засыпкина, расположился по адресу ул. Котляревская (ныне Седина.- Str.), 72; помещение было телефонизировано, около него был выставлен полицейский пост. Своим рапортом от 3 ноября 1907 г. полковник Ф.А.Засыпкин уведомил помощника по гражданской части Наместника на Кавказе, что «Екатеринодарский охранный пункт приcтупил к своей деятельности».
    Действовал Засыпкин напористо и умело, и его «длинные руки», как убедительно показал уважаемый Segen, доставали до Новороссийска. Так и получилось, что на долю сыскного отделения Новороссийской городской полиции осталась преимущественно мелкая уголовщина – кражи простые и со взломом, подлоги и растраты, а о политическом сыске (ради которого затевалось все дело!) в его работе найти информацию очень трудно. Да и был ли он?

    Теперь приведу списки начальствующего состава Новороссийского сыскного отделения по ежегодным справочникам:


    Управление Новороссийского полицеймейстера (1910).
    Начальник сыскного отделения - губернский секретарь Степан Прокофьевич Ращенко.
    Полицейские надзиратели сыскного отделения: не имеющие чинаКуприян Иосифович Богуславский, Петр Михайлович Агафонов, Григорий Исидорович Маркевич.


    Управление Новороссийского полицеймейстера (1911).
    Начальник сыскного отделения - коллежский секретарь Стефан Прокофьевич Ращенко.
    Полицейские надзиратели сыскного отделения: коллежский регистраторКуприян Иосифович Богуславский, не имеющие чина Петр Михайлович Агафонов, Григорий Исидорович Маркевич.


    Управление Новороссийского полицеймейстера (1912).
    Временно исполняющий должность начальника сыскного отделения - не имеющий чина Михаил Трофимович Черныш.
    Полицейские надзиратели сыскного отделения: коллежский регистраторКуприян Иосифович Богуславский, не имеющие чина Петр Михайлович Агафонов, Григорий Исидорович Маркевич.
    Переводчик - не имеющий чина
    Галенос Георгиевич Рамфопуло.

    Управление Новороссийского полицеймейстера (1913).
    Временно исполняющий должность начальника сыскного отделения - не имеющий чина Михаил Трофимович Черныш.
    Полицейские надзиратели сыскного отделения: коллежский регистраторКуприян Иосифович Богуславский, не имеющие чина Максим Никитович Мамех, Григорий Исидорович Маркевич.

    Управление Новороссийского полицеймейстера (1914).
    Начальник сыскного отделения - Венедикт Максимович Зубовский.
    Полицейские надзиратели сыскного отделения: коллежский регистраторКуприян Иосифович Богуславский, не имеющие чина Максим Никитович Мамех, Григорий Францевич Гонгало.


    Управление Новороссийского полициймейстера (1915).
    Начальник сыскного отделения - губернский секретарь Венедикт Максимович Зубовский.
    Полицейские надзиратели сыскного отделения: не имеющие чина
    Кирилл Юношев, Максим Никитович Мемех, Григорий Францевич Гонгало.

    Управление Новороссийского полицеймейстера (1916).
    Начальник сыскного отделения - губернский секретарь Венедикт Максимович Зубовский.
    Полицейские надзиратели сыскного отделения: коллежский регистратор
    Кирилл Юнашев, не имеющие чина Григорий Францевич Гонгало, Максим Никитович Никитин.
    Переводчик - губернский секретарь
    Степан Мартынович Грушецкий.

    Комментировать эти списки буду позже, а пока приведу описание инструкции (оно заимствовано с сайта
    biofile.ruИстория25178.html), которой обязаны были руководствоваться в своей работе и вышеперечисленные сотрудники-«сыскари» Новороссийского отделения.

    Инструкция чинам сыскных отделений (1910 г.)
    9 августа 1910 г. министром внутренних дел П.А.Столыпиным была издана «Инструкция чинам сыскных отделений». В инструкции было отмечено, что «основной целью деятельности сыскных отделений является негласное расследование и производство дознаний в целях предупреждения и пресечения, раскрытия и преследования преступных деяний общеуголовного характера, путем систематического надзора за преступными и порочными элементами, используя негласную агентуру и наружное наблюдение». Она утверждала положения предыдущего закона (определяла порядок деятельности, права и обязанности сотрудников этих отделений).
    Однако данная инструкция еще и наделяла сыскные чины значительными полномочиями. Теперь при расследовании сыскные чины могли работать как гласно, так и негласно. Кроме того, для создания большей безопасности и борьбы с преступностью полицейские сыска должны были стремиться к единению с сотрудниками общей полиции, причем, это содействие должно быть взаимным.

    Каждое сыскное отделение состояло из четырех структурных подразделений-столов:
    1) личного задержания,
    2) розысков,
    3) наблюдения,
    4) справочного регистрационного бюро.

    По распоряжению П.А.Столыпина при Департаменте полиции были образованы специальные курсы для подготовки начальников сыскных отделении.
    В уголовный сыск широко внедрялись научно-технические методы борьбы с преступностью (антропометрия, дактилоскопия, судебная фотография, делались первые попытки идентификации огнестрельного и холодного оружия).


    Основным методом работы сыскных отделений была работа с использованием наружного наблюдения и негласных сотрудников. Как указывалось в инструкции,«...отделения через своих чинов имеют систематический надзор за преступными и порочными элементами путем негласной агентуры и наружного наблюдения». Была предусмотрена соответствующая структура отделений, отразившая основные направления, методы их деятельности: один отдел должен был проводить работу по выявлению преступников и их разоблачению с помощью негласной агентуры (внутреннее наблюдение) и посредством филеров — штатных чинов, специализировавшихся на ведении оперативного наблюдения за лицами, заподозренными в преступлениях (наружное наблюдение); другой отдел — оперативно-регистрационное бюро — осуществлять работу по использованию в сыске достижений криминалистики.
    Наружное наблюдение вели штатные сотрудники — обычно в местах скопления преступного элемента (ресторанах, трактирах, постоялых дворах, ночлежных приютах, домах терпимости, ломбардах, различных увеселительных заведениях).
    Внутренним наблюдением занимались секретные сотрудники (агентура), вербовавшиеся из представителей преступного мира, скупщиков краденого, хозяев воровских притонов, проституток. Кроме того, сыскная полиция пользовалась услугами лиц, которые по роду своих занятий имели возможность вести наблюдение за многими лицами, — старьевщиков, разносчиков, посыльных, дворников, извозчиков, кондукторов и других железнодорожных служащих.
    Начальник Петербургского сыскного отделения писал о контингенте секретных сотрудников: «Негласных агентов приходится иметь во всех слоях общества. Как при посредстве отбывших наказания за кражи и отпущенных на свободу возможно узнавать места сбыта похищенных вещей, разные воровские притоны и сборища, известные воровские клички воров и пр., так равно собирание секретных справок о разного рода личностях возможно иметь только при посредстве негласных агентов. Через них же получаются сведения о приезжающих из других городов шулерах и членах воровских и других шаек. Во всех увеселительных заведениях, гостиницах, трактирах, постоялых дворах должны быть агенты среди прислуги. Разные общественные и частные учреждения, банки, страховые общества и прочие также не могут быть оставлены без наблюдения тех же негласных агентов».

    Каждый служащий сыскного отделения должен был исполнять служебные обязанности «... по совести, памятуя священные слова принятой им присяги при определении на службу. Поэтому он должен быть неподкупно честен, безусловно правдив, вести жизнь нравственную, трезвую и ни в чем не зазорную, исполнять свои обязанности ревностно, выказывать на службе терпение, рассудительность, мужество и решительность. Вне службы вести себя с достоинством и прилично, быть уживчивым по отношению к товарищам по службе, а с публикой - вежливым, предупредительным и всегда готовым бескорыстно оказать законное свое содействие лицам, обращающимся к его помощи и защите, в особенности же потерпевшим от действий злонамеренных лиц».
    Согласно инструкции, каждый чин сыскной полиции при исполнении служебных обязанностей должен был быть со всеми вежлив, серьезен и сдержан. Им запрещалось принимать различные подарки и вознаграждения от частных лиц, водить кого-либо бесплатно в увеселительные учреждения. При проезде извозчиками, трамваями, омнибусами и т. д., чины сыскных отделений подчинялись общим правилам и только часть из них имела бесплатные служебные билеты, которые запрещалось передавать другим лицам.

    Начальник, его помощник, полицейские надзиратели и городовые сыскных отделений обязаны были носить форменную одежду, и только в случаях особой необходимости могли одевать штатское платье. Для удостоверения служебного звания выдавались особые свидетельства за подписью начальника сыскного отделения и его печатью. Самому начальнику сыскного отделения и его помощнику свидетельство выдавалось за подписью начальника местной полиции.

    канцелярия полицейского участка.jpg

    Служащие сыскных отделений обязаны были основательно ознакомиться с приемами самообороны и обезоруживания преступников. Они имели право ношения при себе огнестрельного оружия (револьвера), а также применения предупредительных связок (облегченных наручников).

    Надо сказать, что качественный состав основной массы негласных сотрудников сыскных отделений во многом оставлял желать лучшего. По признанию самих полицейских чиновников такое положение объяснялось тем, что агентура вербовалась, главным образом, из преступной среды.
    Кроме данных наружного наблюдения и агентуры, сыскные отделения использовали такие источники, как доносы (анонимные сообщения и письма), слухи, сведения, справки, полученные от лиц различных профессий как за вознаграждение, так и в силу их постоянного общения с чинами сыскной полиции».

    Окончание описания инструкции – в следующем посте.
  10. Завершая рассказ об «Инструкции чинам сыскных отделений» от 9 августа 1910 г., хочу обратить внимание на несколько моментов.
    Во-первых, этот документ (а также последовавшие за ним распоряжения МВД) окончательно ввел из сферы действия сыскных отделений всю «политику», оставив в ней лишь общеуголовную тематику. Тем самым сыскные отделения превращались де факто в уголовные розыски. Но такое название они получили уже в советское время.
    В Новороссийске наследника сыскного отделения стали именовать сокращенно «Угрό». Так, по крайней мере, называла место своей работы в 1920-е гг. (машинисткой) моя бабушка.
    Во-вторых, сложная и запутанная подчиненность сыскных отделений затрудняла их взаимодействие как с «общей» полицией, так и между собой. Конфликты и недоразумения между звеньями правоохранительной системы в те времена достаточно подробно описаны для Екатеринодара. Что же касается Новороссийска, то такие примеры еще только предстоит искать.
    В-третьих, подчиненность сыскных отделений прокурору местного окружного суда требует обратить внимание и на этих чиновников, игравших немаловажную роль в борьбе с преступностью.
    Теперь перехожу к цитированию:

    «Согласно «Инструкции...», деятельность сыскных отделений ставилась под контроль прокуратуры. Чиновники сыскного отделения в сфере производства дознания о преступлениях должны были действовать под руководством прокурора местного окружного суда и подчиняться его указаниям. Начальник сыскного отделения обязан был докладывать прокурору о ходе негласных расследований, которые были предприняты с целью предупреждения общеуголовных преступлений.
    Если в ходе розыска чинам сыскных отделений становились известны сведения о политических преступлениях, то они должны были информировать о них начальников губерний и охранных отделений, не предпринимая никаких мер по их раскрытию. Более того, в последующих документах, например циркуляре Департамента полиции от 18 октября 1911 г.,
    категорически запрещалось возлагать на сыскные отделения дела, связанные с политическим розыском.

    Одновременно с этим инструкция устанавливала структуру сыскных отделений и принципы организации их работы. Каждое сыскное отделение состояло из четырех структурных подразделений-столов:1) личного задержания; 2) розысков; 3) наблюдения; 4) справочного регистрационного бюро. Последнее составляло «главную часть внутренней организации сыскного отделения».
    Справочное регистрационное бюро занималось регистрацией преступников, систематизацией всех сведений о них, установлением личности преступников, выдачей справок о судимости и розыске скрывающихся лиц.
    В соответствии с этим личный состав сыскного отделения (где это было возможно по количеству чиновников) распределялся на три группы, каждая из которых образовывала особый отряд и исполняла поручения начальника по одной какой-либо категории преступлений. Там, где позволяли штаты, каждый из трех отрядов делился на отделения, которые занимались еще более узкой категорией преступников. В некоторых отделениях создавался четвертый – «летучий» отряд, предназначенный для постоянных дежурств в театрах, на вокзалах, для обходов, облав на бродяг и для несения дневной и ночной патрульной службы на улицах, рынках и т. д.

    Инструкция рассматривала сыскные отделения как орган, объединяющий «деятельность местной полиции по охранению общей безопасности населения и по борьбе с преступностью», поэтому требовала от чинов сыскных отделений стремления «к полному единению» с чинами общей полиции и оказанию законного содействия друг другу. Для объединения деятельности общей и сыскной полиции при начальнике местной полиции создавалось еженедельное совещание в составе начальника сыскного отделения, приставов и руководителей отдельных частей полицейского управления с целью координации действий «в деле предупреждения, пресечения и расследования преступлений». Чины общей полиции обязаны всегда и во всем оказывать законное содействие чинам сыскных отделений и всемерно облегчать им исполнение поручений начальства, а чины сыска должны «в служебной своей работе стремиться к полному единению с чинами общей полиции». В проведении сыскных мероприятий чины общей полиции должны были руководствоваться указаниями и оказывать помощь начальнику сыскной полиции.
    Однако права и обязанности чинов различных служб не разграничивались. Предусматривалось, что взаимоотношения чинов сыскной и общей полиции должны определяться распоряжениями и инструкциями начальников местной полиции. На практике это приводило
    к неопределенности во взаимоотношениях, недоразумениям и конфликтам. Каждое ведомство заботилось о том, чтобы самому выглядеть достойно, и мало стремилось к объединению сил и средств.

    Основой работы сотрудников сыскных отделений стал принцип специализации (линейный принцип), что, несомненно, следует расценить как положительный факт. «Наиболее правильная и вполне соответствующая организация борьбы с преступностью, — говорилось в инструкции, — заключается в специализации как общих мер розыска, так и розыскной деятельности членов сыскных отделений по главным родам преступлений».
    Устанавливался учет преступлений по трем категориям:
    1) убийства, разбои, грабежи и поджоги;
    2) кражи (профессиональные воровские организации — конокрады, взломщики, карманные, железнодорожные, хипесные шайки и т.п.);
    3) мошенничество, подлог, обман, фальшивомонетничество, подделка документов, шулерство, аферизм разного рода, контрабанда, продажа женщин в дома терпимости и за границу.

    В процессе становления и развития органов, осуществляющих уголовный сыск, немало функций и задач носили основополагающий характер и сохранились до настоящего времени:
    1) выявление преступлений оперативным путем;
    2) проведение оперативно-розыскного дознания;
    3) поимка и розыск скрывшихся преступников;
    4) создание и функционирование негласного аппарата и др.

    Закон от 6 июля 1908 г. и инструкция МВД от 9 августа 1910 г. как бы привязали сыскные отделения к своему городу. Этот порядок лишал сыскную полицию определенной оперативности.

    Наряду с положительными сторонами инструкции следует отметить и ее недостатки:
    • Как отмечали сами чиновники полиции, она «изложена так туманно, что дала возможность толковать начальникам городских полиций положение сыскных отделений в зависимости от их благоусмотрения, от чего сыск поставлен в такие рамки, которые не дают возможности успешно бороться с возрастающей из года в год преступностью».
    • В инструкции ничего не было сказано об особенностях организации сыска в зависимости от местных условий (в пограничных районах, в районах, население которых придерживалось местных традиций и обычаев, и др.).
    • Не был предусмотрен порядок непосредственного взаимодействия сыскных отделений между собой, минуя губернатора. В случае необходимости начальник сыскного отделения имел право составлять рапорт полицмейстеру, тот представлял дело на усмотрение губернатора, который, в свою очередь, ставил в известность департамент полиции, и лишь последний отдавал распоряжение о производстве необходимых розыскных действий сыскным отделениям различных губерний.
    • Нецелесообразным следует считать требование инструкции о ношении чинами сыскных отделений форменной одежды. Ношение штатского платья разрешалось только «в случае особой необходимости».
    • Нечетко был регламентирован объем полномочий прокурора в области сыскной деятельности и материалов оперативного характера, что давало ему возможность не только надзирать за законностью при проведении уголовного сыска, но и руководить оперативной работой, чем, несомненно, причинялся ущерб ее результатам.
    • Если общая (и тем более политическая) полиция была милитаризована и ее сотрудникам присваивались воинские звания, то служащие сыскных отделений, как правило, офицерских званий не имели. Только руководителям отделений присваивались гражданские классные чины, а рядовые сыщики являлись вольнонаемными.
    • Отсутствие подразделений уголовного сыска в уездах. По замыслу МВД, учрежденные по закону 6 июля 1908 г. в городах сыскные отделения должны были производить оперативно-розыскную деятельность также и в уездах. Но на практике в полной мере осуществить этот замысел не удалось. Руководители сыскных отделений, загруженные борьбой с городской преступностью, с неохотой выезжали в уезд.
    Предупреждение и пресечение преступлений в уездах входило в обязанности чинов уездной полиции, ограниченный состав которых, обширная территория, находящаяся в их ведении, а также чрезмерная обремененность разного рода обязанностями существенно сокращали их возможности принимать участие в деле преследования преступников и раскрытия преступлений. В то время, как городская полиция была уже освобождена от многочисленных обязанностей (сыск, тушение пожаров, содержание дорог и пр.), уездная полиция несла обязанности исполнительно-административного характера и ей приходилось одновременно тушить пожары, бороться против эпидемий, чинить дороги, проверять планы лесонасаждении, присутствовать на духовных следствиях и еще многое другое, а также предупреждать, пресекать и раскрывать уголовные преступления.
    Вся деятельность по обнаружению хищений в деревнях входила в обязанности урядников, профессиональная подготовка которых была низкой, и более 75% похищенного (хлеб, скот, овощи, одежда, разный инвентарь и т. д.) оставалось неразысканным. Кражи большей частью не регистрировались и к их обнаружению не принималось никаких мер.
    • Исключалась возможность принимать в случае необходимости для преследования преступника срочные оперативные меры.
    Элементы дезорганизации в работу сыскной полиции вносили и сами полицейские чиновники».

    Наконец, два слова о тех, кто, предположительно, осуществлял общее руководство Новороссийским сыскным отделением со стороны прокуратуры.
    В 1907 г. прокурорский надзор Екатеринодарского окружного суда в Новороссийске представляли товарищи прокурора - коллежский асессор
    Николай Павлович Архангельский и титулярный советник Сергей Васильевич Алексеев. Прокурором же состоял надворный советник Валентин Анатольевич с пышной фамилией Брюн де Сент-Гипполит.

    В дальнейшем среди кураторов Новороссийска упоминался и коллежский асессор
    Борис Владимирович Канатов. Но, к сожалению, в большей части справочников личный состав прокурорского надзора Екатеринодарского окружного суда не расписан по городам. Можно лишь сказать, что Николай Павлович Архангельский продолжал трудиться на данном поприще все это время, и даже в годы Мировой войны, дослужившись уже до коллежского советника.
    Прокурорами же Екатеринодарского окружного суда состояли: в 1911 г. - Виктор Александрович Баталин, в 1913 г. - Владимир Петрович Кондратьев, в 1915 г. - статский советник Петр Федорович Смирнов.
    Последнее редактирование: 30 апр 2017
  11. К сожалению, история Новороссийского сыскного отделения пока не нашла своих исследователей-энтузиастов, и кроме немногих формальных данных о нем в литературе почти ничего нет. А ведь сыск нашего города обязан был иметь и филеров (сыщиков), и секретных осведомителей, без которых эффективную работу невозможно себе представить.
    Конечно, фамилии и тех, и других в ежегодники не включали, но такую информацию можно найти в переписке полицейских инстанций, сохранившейся в архивах. Нашлась же она о филерах и осведомителях параллельной структуры политического сыска - жандармерии, строившейся по тем же основным принципам, что и сыск уголовный!

    Здесь пора вспомнить, что в 1907 г. произошла очередная ротация руководителей политической полиции по Новороссийску: ротмистров И.С.Давыдова и Е.Ф.Мальдонатова сменили на их постах (соответственно помощника начальника Кубанского областного жандармского управления в Черноморской губернии и начальника Новороссийского отделения Владикавказского жандармского полицейского управления железных дорог) ротмистр Петр Аполлонович Вечеслов и подполковник Евгений Николаевич Гаевский.
    Некоторая биографическая информация о П.А.Вечеслове приведена в посте №18 от 23 июня 2016 г.; Петр Аполлонович служил в Новороссийске по 1910 г. включительно, после чего, получив чин подполковника, отправился служить на родную уважаемому С.С.Шило Тамбовщину.

    О втором офицере, отдавшем Новороссийску 10 лет жизни, приведу биографическую справку, которая, надеюсь, появится вскоре на страницах долгожданного ББС «Персоны Новороссийска»:

    «ГАЕВСКИЙ Евгений Николаевич (1866-?), подполковник (1907), в 1907-1917 начальник Новороссийского отделения жандармского полицейского управления Ростовско-Владикавказской железной дороги (гор. Н-ск).
    Окончил 3-й Московский кадетский корпус (1883), Александровское военное училище (М., 1885), затем третий (дополнительный) курс Михайловского артиллерийского училища (СПб., 1886). Служил в кавалерийских частях.
    В 1900 Г. – ротмистр, начальник Бугурусланского отделения Самарского жандармского полицейского управления железных дорог. С 1907 до государственного переворота в феврале 1917 г. – начальник Новороссийского отделения Владикавказского (с 1915 – Ростовского) жандармского полицейского управления железных дорог. Весной 1916 г. Г. оказал значительную помощь при подготовке порта Н-ска к крупной морской десантной операции на побережье Турции (близ гор. Ризе).
    Во время Гражданской войны Г. – в Вооруженных силах Юга России, полковник. В марте 1920 эвакуирован из Н-ска в гор. Салоники (Греция), а затем в Сербию, где и жил в эмиграции по меньшей мере до 1922. Дальнейшая его судьба не известна.
    Жена – Ольга Святославовна Г. (род. в 1890)».

    В отличие от сыскных отделений, которым была оставлена «чистая» уголовщина, аналогичные им по устройству подразделения жандармской структуры на местах именовались охранными отделениями (пунктами).
    В вышеупомянутой статье О.А.Андреева приведены данные по Екатеринодарскому охранному пункту, по аналогии хотя бы отчасти применимые и к Новороссийскому пункту жандармерии:

    «На содержание охранного пункта заведующий получал от Департамента полиции определенную сумму авансом на квартал, а отчитывался о расходах перед Департаментом ежемесячно. Кроме того, он отчитывался о проделанной работе перед начальником Кубанской области лично или через начальника Кубанского областного жандармского управления.
    Заведующий охранным пунктом имел канцелярию, в которой велись журналы входящих и исходящих документов с подробным их содержанием. Делопроизводство осуществлял частично сам, частично через письмоводителя. Все дела текущей переписки после 2 лет сдавались на хранение в жандармское управление.
    Штатная численность служащих Екатеринодарского охранного пункта, кроме заведуюшего полковника Ф.А.Засыпкина, к апрелю 1908 г. составляла 7 человек; к августу 1908 г. она возросла до 11 человек, а на июнь 1909 г. штат охранного пункта, кроме заведующего и секретной агентуры, состоял из 13 человек, в том числе заведующего наружным наблюдением, письмоводителя, филеров, полицейского надзирателя, жандармских унтер-офицеров и сторожа. Численность секретных сотрудников колебалась в пределах 6-10 человек.
    Все секретные сотрудники охранного пункта имели «клички», под которыми фигурировали в большинстве документов. Некоторые имели по несколько паспортов на разные имена и фамилии. Эти сотрудники принадлежали к самым различным слоям общества, вероисповеданиям и национальностям. Зачастую агентами и информаторами становились бывшие «политические», перевербованные охранной службой, либо самостоятельно предлагавшие свои услуги по материальным соображениям.

    Качественный состав агентуры был не однороден. Были агенты, в течение многих лет доставлявшие ценные сведения, легко внедрявшиеся в революционную и преступную среду, обладавшие даром расположить собеседника и артистическими способностями: такие сотрудники ценились и передавались из одного региона в другой. С другой стороны, были не редки случаи, когда свои услуги предлагали лица, получавшие деньги, но дававшие не подтверждавшуюся или пустую информацию, опустившиеся и психически ненормальные люди. От таких агентов немедленно избавлялись и давали ориентировки на них в другие места, чтобы коллеги оказывались от их услуг, когда они их будут предлагать.
    Иногда приходилось избавляться и от ценных сотрудников, которые в силу психологического склада начинали переоценивать свои заслуги: так секретный сотрудник Семен Шаймурзин, кличка «Оренбургский», татарин по национальности, свободно владел 5 языками и легко выдавал себя за поляка, латыша или еврея, но после нескольких лет работы был уволен за шантаж руководства.
    Информация в охранный пункт также поступала анонимно и от разовых информаторов, причем помощь не всегда мотивировалась желанием получить денежное вознаграждение: некоторые были идейно настроены против подрывных элементов, расшатывавших устои государства, и помогали охранной службе и жандармскому корпусу безвозмездно.


    Сотрудники, состоявшие в штате, кроме месячного жалования получали суточные деньги за дежурства и наградные к государственным и крупным православным праздникам. Среднемесячная заработная плата филеров и других сотрудников (без наградных) колебалась от 15-20 до 75 руб. в месяц, поскольку одни были унтер-офицерами или не имеющими чина, а другие дослуживались до классных чинов губернского секретаря и выше. Секретные сотрудники и агентура получали под расписки индивидуально оговоренное вознаграждение или разовые выплаты за конкретную информацию. Секретным агентам платили от 20 до 60 руб. в месяц, а разовым информаторам по 3-5 руб. за информацию.
    Для встреч с агентурой охранный пункт постоянно содержал конспиративную квартиру. Личный состав и постоянные секретные агенты в качестве табельного оружия имели револьверы различных систем (в основном «Смит и Вессон» и «бульдог»). Кроме того в самом пункте имелось несколько ружей и запас патронов к ним».

    А теперь перейдем к новороссийской конкретике. Ее нашел и сберег для нас Назар Ретов (по-видимому, это оперативный псевдоним?), которого мы уже не раз цитировали. Вот извлечение из сочинения пресловутого И.С.Давыдова, отвечавшего за Новороссийск:
    «В начале декабря 1906 г. помощник начальника Кубанского областного жандармского управления (КОЖУ) по Черноморской губернии ротмистр Давыдов обстоятельно докладывал М.И.Воронину (начальнику КОЖУ.- Str.) о расстановке агентуры в своем регионе. На связи у Давыдова находились четыре агента под псевдонимами «Нестор Хмурый», «Назарий Жаковский», «Иван Савченко» и «Александр Пушкин» <…>. Давая вкратце характеристику деятельности каждого из агентов, Давыдов отмечал, что «первый работает с июня, а остальные – в период с июля по август. Из них один «Хмурый» с октября зачислен на жалованье в 25 рублей в месяц, остальные на жалованье не состоят и работают за особое вознаграждение, в зависимости от результатов, по 5–15 рублей в месяц, причем вознаграждения эти выдаются не каждый месяц, а в зависимости от услуг. «Хмурый» состоит членом организации социал-демократов. «Жаковский» дает сведения по группе социалистов-революционеров. «Пушкин» ведет знакомство с членами партий социал-демократов и социалистов-революционеров, но пока в организацию не вступает, а выдает себя за внепартийного. «Савченко» же прекрасно знает город и жителей, а потому он работает, главным образом, по сбору сведений общего характера». Говоря о перспективах агентурной деятельности, Давыдов отмечал, что «Хмурый» за короткое время зарекомендовал себя порядочным сотрудником и, хотя находится не у центра организации, путем знакомства с центральными силами сможет впоследствии дать многое. «Жаковский» хотя подчас и дает более-менее ценные сведения, но из него по всем данным не выработается сотрудника, годного для постоянной работы. Про остальных пока нечего сказать, т. е. будут ли они работать или случайная нужда заставила их работать временно. Каждый из этих лиц знает только, что он состоит на службе, но не знает работает ли он один или совместно с другими».
    Из приведенного видно, что деятельность органов политического розыска Кубани в сфере агентурных разработок неукоснительно базировалась на соответствующих инструкциях и циркулярах Департамента полиции по организации внутреннего наблюдения».
  12. А вот некоторые интересные подробности работы новороссийских жандармов уже при П.А.Вечеслове:

    «7 октября 1908 г. в распоряжение помощника начальника КОЖУ в Черноморской губернии ротмистра Вечеслова Петра Аполлоновича <…> были откомандированы из Тифлисского губернского жандармского управления филеры Литвинченко и Талин. При этом начальник Кавказской районной «охранки» полковник А.М.Еремин ставил в известность К.М.Шебеко, что «командирование это вызывается исключительно тем обстоятельством, что в ... КОЖУ еще не сформирован свой филерский отряд, между тем, каждый командированный филер обходится Департаменту полиции в три раза дороже, чем местный» («каждый день нахождения двух филеров в командировке обходится... около десяти рублей») и предлагал принять меры «к скорейшему окончанию формирования собственного филерского отряда».

    Кроме того, 24 октября 1908 г. к Новороссийскому пункту «для усиления по требованию Департамента полиции личного состава офицеров в Черноморской губернии» был прикомандирован молодой и энергичный 28-летний ротмистр Лалевич Евгений Константинович (из дворян Бессарабской губернии, окончил Павловское военное училище по 1-му разряду, участник русско-японской войны 1904–1905 гг., кавалер орденов Св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость» и Св. Станислава 3-й степени, награжденный светло-бронзовой медалью «В память русско-японской войны»). 26 октября «для занятия должности заведующего наружным наблюдением Новороссийского пункта» из Тифлисского охранного отделения был направлен старший филер Григорий Сидорович Маркевич (см. выше пост №129.- Str.). И, наконец, 1 ноября начальник Особого отдела Департамента полиции К.Е.Климович сообщал К.М.Шебеко, что по вопросу «усиления состава наружного наблюдения для разработки получаемых определенных сведений... следует в нужных случаях обращаться к начальнику Районного охранного отделения с просьбой об усилении Вас летучим отрядом района».

    Следует отметить, что филеры Литвинченко и Талин надежд не оправдали. Через месяц после их прибытия в Новороссийск, в ноябре 1908 г., ротмистр П.А.Вечеслов докладывал полковнику А.М.Еремину, что «филеры Талин и Литвинченко провалились с первого дня наблюдения, т. е. с 9-го октября, потому что не имеют практики по наблюдению в маленьком городе и на пустынных улицах». В этой связи филеры были отправлены назад в Тифлис, причем 12 ноября П.А.Вечеслов дополнительно уведомлял А.М.Еремина, что «по сведениям агентуры, полученным после откомандирования филеров, оказалось, что оба пьянствовали в пивной одновременно с наблюдаемыми». Как говорится, совмещали приятное с полезным…».

    К концу следующего, 1909 г. в Новороссийском пункте состояли на службе, по Назару Ретову, 1 вахмистр и 11 унтер-офицеров.
    «На связи в Новороссийском пункте находились четверо агентов: по организациям РСДРП – «Гарбуз» (Аарон Моисеевич Э-н) с 1 ноября 1910 г. (25 руб.), по группе анархистов-коммунистов – «Годунов» (Владимир Андреевич М-н) с 27 сентября 1908 г. (50 руб.), а по партии эсеров – «Николаев» (Иван Васильевич Г-й) с августа 1907 г. и «Зиньковский» с 1 августа 1910 г. – по 30 рублей каждый.

    Следует признать, что не все секретные сотрудники отвечали предъявляемым требованиям. Некоторые из них прежде всего руководствовались корыстными побуждениями, возможностью заработать, не утруждая себя, поэтому зачастую сообщали непроверенную, а в ряде случаев и заведомо ложную, сфальсифицированную информацию".
    Далее Назар Ретов приводит примеры уже из времен, наступивших после окончательного возвращения в Новороссийск Е.Ф.Мальдонатова:

    "Так, агент «Адамович» (Платон Игнатьевич М-е, 32 года, уроженец с. Хони Кутаисской губернии), состоящий на связи у помощника начальника КОЖУ в Черноморской губернии подполковника Е.Ф.Мальдонатова, сообщил последнему, что осенью 1911 г. в Новороссийске и Туапсе «была образована группа С.-Д. грузинской партии», в составе Иосифа Кокабадзе, Петра Маевского и других. Однако в ходе реализации оперативной информации было установлено, что И.Кокабадзе умер еще в 1910 г. в Кутаисской губернии, а П.Маевский более 5 лет в Кубанской области и Черноморской губернии не проживает. Остальные же – и вовсе были не причастны к организации какой-либо революционной партии.
    Докладывая об этом, подполковник Е.Ф.Мальдонатов указывал: «...полагаю, что агентурные сведения, данные сотрудником «Адамович», не только не соответствуют действительности, но заведомо вымышлены с целью получения денежного вознаграждения, тем более, что «Адамович» нигде на работах не был и, по его словам, очень нуждался в деньгах. В настоящее время, отказав «Адамовичу» в дальнейших его услугах, прошу распоряжения о сношении с Департаментом полиции на случай, если бы упомянутым сотрудником были бы предложены кому-либо другому свои услуги по агентурной части... В непродолжительное время он предполагает выехать в Баку, где, по его словам, он ранее состоял сотрудником охранного отделения под кличкой «Ловкий».

    Другой агент – «Брюнет» (Василий Федорович М-н, крестьянин Московской губернии, Бронницкого уезда, Софьинской волости), освещавший деятельность Новороссийской партии социал-демократов, был уволен в январе 1912 г. «как не заслуживающий доверия», с характеристикой: «...Крайне неосторожен при свиданиях. <...> Задолженность кругом сделала из него человека, крайне жадного к деньгам».

    Формулировка Е.Ф.Мальдонатова "уволен в связи с утратой доверия" широко используется, как мы знаем, и сегодня - в применении к губернаторам, мэрам и др. важным персонам...
  13. Перечитывая предыдущий пост, так и хочется повторить любимую поговорку Джона Сильвера: «Поживешь среди дегтя – поневоле запачкаешься»…

    К рассказу о новороссийских жандармах последних, уже 1910-х гг. добавлю, что согласно данным ежегодных «Кавказских календарей» П.А.Вечеслова сменил в Новороссийске на должности помощника начальника Кубанского областного жандармского управления по Черноморской губернии ротмистр Михаил Михайлович Ракицкий (1910). Он занимал этот ответственный пост только год; в 1911 г. отвечать за Новороссийск и губернию стал ротмистр Сергей Михайлович Орловский – и снова всего год. Наконец, с 1912 г. в город вернулся подполковником Евграф Федорович Мальдонатов, о котором довольно много сказано в этой теме. Е.Ф.Мальдонатов опекал Новороссийск до самого переворота 1917 г. – как и «железнодорожный» жандарм подполковник Е.Н.Гаевский (см. выше), ничем заметным в городе не прославившийся.

    Напротив, М.М.Ракицкий (1865-?) – личность довольная известная в кругах историков политической полиции; он упоминается в мемуарах некоторых руководителей Охранного отделения, но его служба в Новороссийске при этом остается «за кадром».
    По имеющимся данным, Михаил Михайлович окончил 3-ю Петербургскую классическую гимназию и Одесское пехотное юнкерское училище. В Отдельном корпусе жандармов с 1902 г., тогда же прикомандирован к Варшавскому жандармскому полицейскому управлению железных дорог, адъютант этого же управления. С 1903 г. М.М.Ракицкий прикомандирован к С.-Петербургскому губернскому жандармскому управлению. С 1904 г. — помощник начальника Кронштадтского порта, помощник начальника Кронштадтского жандармского управления, помощник начальника жандармской команды порта Императора Александра III (Либава). С марта 1907 г. М.М.Ракицкий— помощник начальника Саратовского губернского жандармского управления в уездах; с ноября 1907 г. — помощник начальника Владимирского губернского жандармского управления в уездах.

    Имя кубанского жандарма С.М.Орловского нередко встречается в связи с расследованием некоторых дел Кубанским областным жандармским управлением в 1900-е гг. После Новороссийска Сергей Михайлович по крайней мере до начала Первой германской войны руководил Царицынским отделением Воронежского жандармского полицейского управления железных дорог, получал за верную службу благодарности и денежные премии. Однако этим он не обрел и сотой доли той славы, которую снискал другой ротмистр Отдельного корпуса жандармов – Константин Михайлович Орловский, издавший в 1912 г. «Краткий очерк кронштадтской городской полиции по случаю 100-летнего ее юбилея».
    Остается горько пожалеть, что предполагаемый брат последнего полицмейстера Кронштадта, служивший в Новороссийске, - Сергей Михайлович Орловский – будучи обделен судьбой даром историографа, не написал хотя бы полувековую летопись полиции Новороссийска. Насколько легче нам было бы работать сегодня!
  14. Теперь вернемся к «общей» полиции Новороссийска. В последние предвоенные годы ее руководящий состав менялся относительно мало.

    Управление Новороссийского полицеймейстера (1910)
    Полицеймейстер - коллежский секретарь Диомид Иустинович Стоецкий;
    секретарь - не имеющий чина
    Антон Фадеевич Козловский, его помощник - не имеющий чина Евфимий Филиппович Осадчий.
    Приставы: коллежский секретарь
    Христофор Иванович Аболин, не имеющий чина Ксенофонт Кондратович Томенко.
    Помощники пристава: не имеющий чина Михаил Константинович Попандопуло, коллежский регистратор Митрофан Васильевич Чаусов, не имеющие чина Михаил Трофимович Черныш, Михаил Михайлович Юдин, Иван Лукич Лукин.
    Сверхштатные полицейские надзиратели: коллежский регистратор
    Иван Поликарпович Ананич, не имеющие чина Яков Иванович Клявин, Евдоким Григорьевич Голуб, Осман Османович Османов, Иулиан Трофимович Домбровский.
    Портовая полиция: помощник пристава - не имеющий чина Эммануил Иванович Кононенко.
    Околоточные надзиратели: не имеющие чина Виктор Витальевич Леонард, Степан Павлович Кулявин.

    Управление Новороссийского полицеймейстера (1911)
    Полицеймейстер - титулярный советник Диомид Иустинович Стоецкий (исполняющий должность);
    секретарь - не имеющий чина
    Петр Павлович Бондаренко, его помощник - коллежский регистратор Ефим Филиппович Осадчий.
    Приставы: титулярный советник
    Христофор Иванович Аболин, коллежский регистратор Ксенофонт Кондратович Томенко.
    Помощники пристава: не имеющий чина Михаил Константинович Попандопуло, коллежский регистратор Митрофан Васильевич Чаусов, не имеющие чина Михаил Трофимович Черныш, Михаил Михайлович Юдин, Иван Лукич Лукин.
    Сверхштатные полицейские надзиратели: коллежский регистратор
    Иван Поликарпович Ананич, не имеющие чина Яков Иванович Клявин, Яков Андреевич Алексеев, Иулиан Трофимович Домбровский.
    Портовая полиция: пристав - не имеющий чина Эммануил Иванович Кононенко (исполняющий должность).
    Околоточные надзиратели: не имеющие чина
    Константин Савельевич Радивил, Степан Павлович Кулявин.

    Управление Новороссийского полицеймейстера (1912)
    Полицеймейстер - титулярный советник Диомид Иустинович Стоецкий (исполняющий должность);
    секретарь - не имеющий чина
    Петр Павлович Бондаренко, его помощник - коллежский регистратор Ефим Филиппович Осадчий.
    Приставы: титулярный советник
    Николай Андреевич Бунин, коллежский регистратор Ксенофонт Кондратович Томенко.
    Помощники пристава: не имеющие чина Михаил Константинович Попандопуло, Яков Андреевич Алексеев, Михаил Михайлович Юдин, Иван Лукич Лукин.
    Сверхштатные полицейские надзиратели: коллежский регистратор
    Степан Иванович Бригиневич, не имеющие чина Петр Иванович Владимиров, Николай Васильевич Петров, Иулиан Трофимович Домбровский.
    Портовая полиция: пристав - не имеющий чина Эммануил Иванович Кононенко (исполняющий должность)
    Околоточные надзиратели: не имеющие чина
    Максим Никитович Мемех, Степан Павлович Кулявин.

    Управление Новороссийского полицеймейстера (1913)
    Полицеймейстер - коллежский асессор Диомид Иустинович Стоецкий (исполняющий должность);
    секретарь - не имеющий чина
    Петр Павлович Бондаренко, его помощник коллежский регистратор Ефим Филиппович Осадчий.
    Приставы: титулярный советник
    Николай Андреевич Бунин, коллежский регистратор Ксенофонт Кондратович Томенко.
    Помощники пристава: не имеющие чина Михаил Константинович Попандопуло, Яков Андреевич Алексеев, Михаил Михайлович Юдин, Иван Лукич Лукин.
    Сверхштатные полицейские надзиратели: коллежский регистратор
    Степан Иванович Бригиневич, не имеющие чина Петр Иванович Владимиров, Николай Васильевич Петров, Иулиан Трофимович Домбровский.
    Портовая полиция: пристав - не имеющий чина Эммануил Иванович Кононенко.
    Околоточные надзиратели: не имеющие чина
    Степан Павлович Кулявин, Григорий Францевич Гончало (Гонгало?).

    Отметим прежде всего тот факт, что обмен кадрами между сыскным отделением и общей полицией происходил свободно. Достаточно сказать, что первый начальник городских «сыскарей» Д.И.Стоецкий (см. пост №126, 22 апреля с. г.) уже на следующий год стал Новороссийским полицеймейстером и оставался на столь ответственной должности до самого конца ее существования. Видно, что Диомид Иустинович (Юстинович) пришелся в городе, что называется, ко двору.

    К сожалению, его деятельность вошла в писаную (точнее, виртуально-сетевую) историю пока лишь по довольно анекдотическому поводу.
    В 2011 г. в грузинском журнале «Власть и общество» (№2, с.55-66) появилась статья Александра Черкасова и Вячеслава Меньковского «Правовое регулирование питейного дела в России в годы Первой мировой войны (1914–1917 гг.)», где Новороссийску почему-то было уделено непропорционально большое место, а неиссякающим источником информации являлась «Черноморская газета» - яркая представительница желтой прессы.
    Приведу несколько выдержек из этой статьи на счет нашего города:

    «20 августа 1914 г. «Черноморская газета» опубликовала приказ полицмейстера Черноморской губернии Д.И.Стоецкого, в котором отмечалось, что согласно закону арестованные в публичном месте лица, находящиеся в состоянии алкогольного опьянения, подвергаются в первый раз – аресту от 7 до 14 дней или взысканию штрафа от 25 до 50 руб.; во второй раз – аресту от 2-х недель до 1 месяца или штрафу от 50 до 100 руб., в третий раз – от 1 месяца до 3-х или штрафу от 100 до 300 руб. При этом полицмейстер предложил приставам и начальнику сыскного отделения завести алфавитный указатель задерживаемых чинами полиции за пьянство».

    «Очевидно, что некоторая часть населения не желала менять устоявшихся привычек. В результате один из первых случаев нарушения запрета был зафиксирован уже в конце июля 1914 г. Так, «Черноморская газета» сообщала, что чинами сыскного отделения задержан некий Голоянц за тайную продажу вина в своей квасной будке в Новороссийске. У него было отобрано 42 бутылки».

    «1 декабря 1914 г. новороссийский полицмейстер, обращая внимание на значительное количество лиц, находящихся в городе в состоянии алкогольного опьянения, приказал немедленно приступить к опечатыванию всех винных складов и погребов, находящихся при трактирах и ресторанах 2-го разряда».

    «В январе 1915 г. задержанный за продажу вина содержатель новороссийского ресторана «Новый свет» Киящев при выборе меры пресечения между штрафом в 1 тыс. руб. и 2-мя месяцами ареста изъявил желание отсидеть в тюрьме».

    «В мае 1915 г. в Новороссийске корреспондент «Черноморской газеты» отмечал: «В последние дни пьянство в городе достигло огромных размеров. Многие, особенно окраинные улицы города по вечерам буквально запружены пьяными, которые орут, кричат, поют непристойные песни и пристают к прохожим».
    Полиция ответила задержаниями. Во время одного из задержаний полицейскому были нанесены оскорбления со стороны нарушителя, находящегося в состоянии алкогольного опьянения. В результате правонарушитель был оштрафован на 25 руб. с заменой арестом на 3 недели. Необходимо отметить, что в то время 25 руб. равнялась средняя заработная плата рабочего, то есть правонарушитель был наказан довольно сурово».

    «3 января 1916 г. в Новороссийске, рядом с канцелярией 1-го полицейского участка (! - Str.), был обнаружен тайный винокуренный завод по производству водки. На заводе было обнаружено все технологическое оборудование: специальные чаны, печи, бочки, кубы, бутылки и т. д. Тут же стояли 5 бочек заквашенного кишмиша, из которого завод выкуривал водку. По данному делу акцизным ведомством были привлечены к судебной ответственности владельцы завода: Акулина Францевна Хачатурова и Михаил Павленко (он же Микрыч Ашрафьян). В честь последнего называлась и водка – «Ашрафьяновка». Водка на подпольном заводе выкуривалась до крепости 42 и 38 градусов и, судя по приспособлениям, за раз могло выкуриваться до 5-6 ведер, за которые владельцы получали до 250 руб. и более. За сутки процесс можно было запустить 4 раза, что давало доход до 1 тыс. руб.
    Помимо штрафа владельцы завода должны были быть заключены в тюрьму на срок от 4 до 8 месяцев. Несмотря на то, что вина последних была очевидна, следствие велось до конца октября, и только 26 октября был вынесен приговор. Суд признал обвинения доказанными и приговорил задержанных к 4-месячному заключению, а также уплате штрафа в размере 6596 руб. 80 коп.
    Остановка «Ашрафьяновского» завода дала положительные сдвиги. Так, в апреле 1916 г., по отчетам полиции, во время празднования Пасхи в Новороссийске в кордегардию (прототип медвытрезвителя) удалось заключить до вытрезвления всего 9 человек, вместо обычных в прошлое время 100 и более лиц».

    Читая это, можно подумать, что главной и единственной задачей полиции Новороссийска и вправду была, как в печально памятные нынешнему поколению времена горбачевщины, «борьба с пьянством и алкоголизмом»!

    Добавлю к этому, что анекдотичность не покинула данную тему и сегодня. В 2014 г. в другом журнале с солидным названием «Journal of International Network Center for Fundamental and Applied Research» (Vol. 1, Is. 1, Р. 33-41) была опубликована статья Л.Г.Поляковой «Причины асоциального поведения жителей Черноморской губернии в годы Первой мировой войны», где все алкогольные излияния «Черноморской газеты», и имя полицмейстера Стоецкого при них, воспроизведены Любовью Георгиевной еще раз – с неукоснительной полнотой и, конечно, без ссылки на А.Черкасова и В.Меньковского.
  15. И еще один анекдот. Уважаемый исследователь прошлого нашего города написал в 2003 г. в своей статье, что материалы о деятельности сыскного отделения Новороссийской полиции пока не обнаружены - скорее всего, они были уничтожены в годы революции и Гражданской войны. Положившись на его авторитетное мнение, и я до недавнего времени не искал эти материалы. Но напоследок решил таки для очистки совести это сделать – доверяй, но проверяй! - и заглянул в городской архив (разумеется, дистанционно - через Интернет).
    Каково же было мое удивление, когда я убедился в существовании фонда №45 «Новороссийское сыскное отделение. 1911-1916 гг.». Вовсе не уничтоженного и немаленького - на четыреста листов. Да еще с интересной справкой, составленной 22 года тому назад уважаемой Л.А.Безверхой!

    DSC00918.JPG DSC00920.JPG DSC00921.JPG DSC00922.JPG

    Мало того: быстро выяснилось, что не все были такими доверчивыми, как я, и что в фонде 45 уже побывали исследователи (конечно, иногородние!). И не просто побывали, а недавно отчасти отразили его содержание в содержательной статье:
    Мамадалиев А.М., Шевелева С.В., Урда М.Н. Власть и общество: деятельность Новороссийского сыскного отделения в 1912 г. // Былые годы (BylyeGody).- 2015.- Vol.37, Is. 3.- C.697―707.

    Журнал, как раньше говорили, энглизированный, но данная статья на русском языке. Не могу удержаться от того, чтобы привести здесь объемистые фрагменты из этого труда. Особенно те, где упомянуты имена сотрудников сыскного отделения, не попавшие в списки «Кавказских календарей».
    Не со всеми оценками авторов можно согласиться, но за сообщенные факты им огромное спасибо:

    «В своих рапортах на имя новороссийского полицмейстера начальник розыска подробно описывал происхождение каждого нового сотрудника, даже нештатного. Одним из первых критериев было происхождение чиновника и размер получаемого жалования; это позволяет понять те акценты, которые расставляла правоохранительная власть в отношении своих сотрудников. Очевидно, полицмейстер г. Новороссийска мог делать соответствующие корректировки и замечания относительно каждого сотрудника, благо розыскной контингент был немногочисленным.

    Считаем уместным привести пример одного из рапортов начальника Новороссийского сыскного отделения Богуславского, служившего в нем до марта 1912 г., на имя полицмейстера города (датирован 3 февраля 1912 г.; пунктуация документа сохранена):
    «Довожу Вашему Высокоблагородию, что при сыскном отделении, кроме штатных служащих, состоят на службе следующие лица:
    1. Потомственный дворянин – отставной канцелярский служитель, Иван Данилович Коломиец 28 лет с 23 января сего года служит письмоводителем при канцелярии сыскного отделения на жаловании 25 р. в месяц, служивший 4 года в Екатеринодарском Окружном Суде и последнее время в Бакинском Окружном Суде, заведуя отдельным столом, куда мной о его службе и поведении послан запрос.
    2. Городовой Уфимского сыскного отделения Зотов с 1 января с.г. на жаловании 30 р. в месяц, занимающийся уходом и дрессировкой собак при сыскном отделении.
    3. Николай Щербина с 29 декабря 1911 года на жаловании 25 р. в месяц, по собиранию агентурных сведений по делу уголовного сыска и
    4, Жена городового сыскного отделения Симоненко, Анастасия Симоненко с 1 сего февраля на жаловании 8 р. в месяц для уборки помещения, топки печей и обыска арестованных женщин.
    За исключением Щербины, который живет на частной квартире, все поименованные лица живут и ночуют в казарме и на кухне при сыскном отделении».

    Таким образом, мы делаем вполне логичный вывод – власть пыталась опираться на наиболее достойных и преданных своему делу кадров, и качество отбора этих кадров был весьма достойным.


    Как известно, каждый отдел и уголовной, и политической полиции в обязательном порядке вел отчетную документацию о своей деятельности. Количество и характер противоправных деяний, а также процент их раскрываемости косвенно позволяет судить о степени социальной напряженности. Этот критерий представляется необходимым для полноценного исследования взаимоотношений властных структур и широкой общественности.
    Применительно к Черноморской губернии в качестве иллюстрации можно привести ведомости о деятельности Новороссийского сыскного отделения начала 1912 года. Отметим, что ведомости сыскных отделов подразумевали обширную таблицу. Содержание столбцов включало: 1) классификацию видов преступлений (преступления, на предупреждение, пресечение и расследование которых обращалось особое внимание циркулярными распоряжениями МВД или местного начальства); 2) количество поданных заявлений в отдел по данным преступлениям за месяц (общее число заявлений или сообщений); 3) количество раскрытых особо важных преступлений (из них раскрыто); 4) другие, менее важные преступления, на которых вышеназванные циркуляры упор не делали (прочие преступления).
    Не только отчеты, но и вся служебная документация, такая как рапорта, заявления, письма и т.п. выполнялась исключительно на «фирменных» бланках Новороссийского сыскного отделения – печать (оттиск) с реквизитами службы ставилась в верхнем левом углу листа и имела следующее содержание:
    «М.В.Д. Новороссийское сыскное отделение. №__ _______ (место для даты), Гор. Новороссийск, Черноморск. Губ».

    На заполнение ведомости в целом тратилось около 3-х дней: датой выполнения данного отчета начальником отделения Богуславским значится 4-е число следующего месяца. Оборотная сторона ведомости содержит столбцы, фиксирующие пол правонарушителя, а также случаи розысков и задержания особенно опасных или выдающихся преступников с подграфами: а) кто и по какому делу задержан? и б) кем розыскан и задержан? Строки данного листа фиксируют общее число лиц, подвергнутых личному задержанию по постановлению сыскного отделения, общее число зарегистрированных преступников, количество снятых фотографий, сколько обнаружено рецидивистов, случаи установки личности скрывающих свое звание (бродяг и нелегальных). Отдельными строками фиксируются случаи удачного применения к розыску преступников дактилоскопических оттисков, равно исследования следов и других усовершенствованных приемов, а также производство розысков по делам вне места нахождения сыскного отделения.

    Отдельной строкой предусматривается экономическая отчетность по деятельности сыскного отделения за текущий месяц: за отчетный период произведено расходов из сыскных сумм (руб./коп.), общее число заявлений и дел по розыскам и расследованию преступлений, принятых к производству, число неоконченных дознаний, обнаруженная сумма из похищенных денег или имущества (руб./коп.).

    И, наконец, последняя таблица ведомости озаглавлена как «Краткий перечень раскрытых особо выдающихся преступлений», столбцы которой предусматривают: 1) фиксацию даты начала розыска; 3) краткий перечень оперативно-следственных действий (в чем заключались розыски или дознание); 3) дату окончания розыска и передачи дела по подсудности; 4) ФИО должностного лица, проводившего розыск и дознание.
    Ведомость, освещающая период с 1 января по 1 февраля 1912 г., содержит в данной таблице запись о раскрытии такого преступления: указаны пять преступников, задержанных за кражу со взломом. Лицом, проводившем розыск и задержание значится нач. отделения Богуславский (видимо, речь идет об организации и, возможно, непосредственном участии при задержании). За отчетный период потрачено 100 руб. казенных денег, рассмотрено и принято к производству 24 заявления, 286 руб. из ранее похищенных денег обнаружено.
    Аналогичная ведомость за период с 1 февраля по 1 марта 1912 г. содержит записи также о семи особо опасных преступниках, среди которых два вора-рецидивиста и четыре правонарушителя, действовавших по подложному паспорту. Лицом, проводившем розыск и задержание, значится и.д. начальника отделения Черныш, сменивший Богуславского. За отчетный период потрачено 150 руб. казенных денег, рассмотрено и принято к производству 23 заявления, 208 руб. из ранее похищенных денег обнаружено.
    Согласно ведомостям большую часть задержанных лиц составляют мужчины – 97%; процент мужчин среди выявленных преступников также подавляющий – 87,5%. Общее же количество задержанных в январе-феврале 1912 г. – 32; выявленных преступников – 24; количество обнаруженных рецидивистов – 6; случаев установления личности – 5; количество отснятых фотографий – 27.

    Статистические данные ведомости позволяют понять некоторые важные моменты, имеющие значение для изучения атмосферы взаимодействия властей и широкой общественности, а именно – уровень раскрываемости, количество, «качество» и виды совершенных преступлений. В январе 1912 г. согласно ведомости было совершено 24 преступления (21 из раскрыто), из которых предусмотренных циркулярами как особо важное только одно – коне- и скотокрадство (раскрыто). Среди прочих: краж до 300 р. – 8 (раскрыто 6), со взломом – 2 (обе раскрыты), убийств – 1 (нераскрыто), растраты – 1 (раскрыто), другие преступления – 11 (все раскрыты).
    К слову сказать, уровень раскрываемости в 87,5% следует признать исключительно высоким. Например, в современной России он составляет в среднем около 55%. За рубежом (в развитых странах) процент раскрываемости ниже – в среднем около 50%; правда, и количество невиновно осужденных меньше в десятки раз... И уж совсем неправдоподобной представляется советская милицейская статистика, где процент раскрываемости смело переваливает за 80; в таких условиях даже слово «очковтирательство» начинает приобретать буквальный смысл...».

    Можно лишь пожалеть, что авторы не удержались от того, чтобы «смело» вступить на путь очернительства советского прошлого и современных отечественных правоохранителей, низкопоклонства перед Западом (так называемыми "развитыми странами"), ставший привычным для многих российских историков за последние 30 лет...


    Замечу, что и К.И.Богуславский, и М.Т.Черныш фигурируют в приведенных списках руководящего состава Новороссийского сыскного отделения (см. посты №№126 и 129), но первый – лишь в роли полицейского надзирателя как до, так и после 1912 г.
    Остальные фрагменты статьи Мамадалиева, Шевелевой и Урды (где, в частности, поясняется, почему К.И.Богуславский руководил городским сыском недолго и был сменен М.Т.Чернышом) выложу в следующем посте.
  16. И еще несколько фрагментов статьи 2015 г. из «Былых годов» о деятельности Новороссийского сыскного отделения в 1912 г.:
    «Даже в условиях жесткой малочисленности полицейского контингента, по новым лицам, приехавшим в г. Новороссийск, инкогнито наводились справки с прежнего место проживания. Подтверждением могут служить письма временно исполняющего обязанности начальника Новороссийского сыскного отделения Михаила Черныша. В качестве примера приведем содержание одного из них, датированного 30 мая 1912 г.:
    «Секретно. Господину Начальнику Керченского сыскного отделения. Прилагая при сем фотографическую карточку мещанина г. Керчи, Ефима Константиновича Михилевича 25 лет, прошу Ваше Высокоблагородие о наведении справок негласным путем и сообщении мне подробных сведений о личности и судимости Михилевича. То ли лицо Михилевич, за которое себя выдает, и какое он в числе мещан г. Керчи занимает положение? Родные Михилевича проживают по Садовой улице. Временно исполняющий должность начальника Отделения М.Черныш».
    Можно предположить, что правоохранительные органы весьма неспокойной в свое время Черноморской губернии к новым молодым переселенцам мужского пола априори относились как к «возможно неблагонадежным». Очевидно, сказывались как недавние революционные события, так и усиление охранительных тенденций правящего режима. К тому же многие разночинцы вполне могли рассматриваться властью (а именно – полицией) как возможные агенты.
    В случае с Михилевичем именно так и произошло. Имеется другой документ, датированный 24 ноября 1912 г.:
    «Всем должностным лицам Российской империи. Предъявитель сего есть действительно агент Новороссийского сыскного отделения
    Ефим Михилевич, 25 лет, командированный по делам службы в селение Армавир и прочие станицы Кубанской области, которому и прошу оказывать полное законное содействие при исполнении Михилевичем долга службы. В том подписью и приложением казенной печати свидетельствую. – Начальник сыскного отделения, титулярный советник (подпись). Далее от руки подпись самого агента: «Удостоверение получил. Михилевич».
    Итак, новый житель Новороссийска после получения в начале июня 1912 г. положительной характеристики от керченской полиции менее чем через полгода был завербован Новороссийским сыскным отделением».

    «Говоря о дисциплине сотрудников охраны правопорядка, нельзя не привести рапорт начальника сыскного отделения от 4 февраля городскому полицмейстеру:
    «3 сего февраля вечером для розыска убийц Шабаза Юсуп-оглы на Мефодиевский поселок мною были посланы городовой сыскного отделения
    Михаил Ваяно и частный агент Николай Щербина. Утром 4 сего февраля мною дознано, что Ваяно и Щербина, будучи не в трезвом виде, после 12 часов ночи открыли стрельбу на улице близ деревни Мефодиевки и произвели три выстрела, после чего были арестованы стражниками станции Новороссийск и доставлены к дежурному жандарму на вокзале, где по выяснению их личности были освобождены.
    При опросе Ваяно и Щербина доложили мне, что около 1 часу ночи на сие число они проходили по полотну железнодорожной ветки вблизи деревни Мефодиевки, монастырь «Чеховка», и им навстречу попались какие-то молодые парни в числе 5 человек, у некоторых из них в руках были палки, и стали кричать Щербине и Ваяно «Стой, руки вверх». После чего Ваяно произвел вверх три выстрела и неизвестные разбежались, а прибывшие на выстрелы стражники их арестовали.
    По справке дежурного по станции жандарма
    Маширного стражники, арестовавшие Ваяно и Щербину, не видели тех лиц, в которых стрелял Ваяно, хотя к месту выстрелов подоспели сейчас же. Ввиду заявления городового Симоненко, что Ваяно и Щербина явились со службы ночью в сыскное отделение в пьяном виде и что стрелять они могли также без всякой для этого причины, прошу Вашего Высокоблагородия об увольнении от службы Ваяно и Щербину. Временно исполняющий должность Начальника Новороссийского сыскного отделения Богуславский».
    Источник прекрасно иллюстрирует уровень ответственности и дисциплины – одного правонарушения оказалось достаточно для увольнения сотрудника. Вполне возможно, что «бумеранг прилетел» и начальнику отделения, который вынужден был оставить должность в том же месяце, но документального подтверждения этому мы не нашли».

    «При передаче должности традиционно делался полный список принадлежащего сыскному отделению имущества с указанием количества и стоимости каждого из предметов, называвшийся ведомостью. В частности, документ, подписанный 29 февраля 1912 г. сдающим должность Богуславским и вступающим во временное ее исполнение Чернышом, фиксирует 86 наименований служебных предметов и занимает четыре листа.
    У начальника отделения имелся свой счет для разнородного расхода по служебной деятельности. Счет этот утверждал полицмейстер города, а само его оформление следует признать весьма солидным – в него помесячно вносились абсолютно все, даже самые незначительные расходы с подробным описанием и подтверждением распиской получателя по каждому из них. Все израсходованные сверх нормы, но по служебной необходимости суммы казной выплачивались при составлении соответствующего рапорта; например:
    «Господину Новороссийскому Полицмейстеру. Рапорт. По делу убийства и покушения на ограбление Геленджикского цементного завода на розыск преступников за чертой города Новороссийска израсходовано мною двадцать восемь рублей 50 коп. Прошу возместить указанную сумму. Временно исполняющий должность Начальника отделения М.Черныш».

    «Власть в лице Черноморского губернатора порой могла делать сверхсрочные и секретные запросы в правоохранительные ведомства для уточнения необходимой информации о сотрудниках (а именно: семейное положение, возраст, классный чин): «Копия секретного экстренного предписания Черноморского губернатора от 21 июня 1912 года за № 996 Новороссийскому Полицмейстеру. Предлагаю Вашему Высокоблагородию экстренно составить и представить мне именные списки лиц, состоящих на службе правительственной или по вольному найму во вверенной Вам полиции, а равно их семейств, по форме (ведомость № 4). приложенной к предписанию от 29 сентября 1909 г. за №1209, а также согласно указаний, данных в этом предложении».
    В результате данного запроса мы имеем сведенный в таблицу и весьма оперативно составленный «Список служащих в Новороссийском сыскном агентстве, с перечислением всех членов семьи в отдельности за каждого. Составлен 22 июня 1912 г.». Данный список, к слову, всецело подтверждает относительную малочисленность персонала сыскного отделения. В соответствующих столбцах документа указывается класс должности и возраст (причем не только сотрудника, но и членов его семьи)».

    Я почти уверен, что в делах городского архива есть аналогичный список и всех остальных сотрудников Новороссийской полиции в 1912 г., вплоть до последней уборщицы – надо только хорошо поискать, не оставляя тему на поток иногородним диссертантам!
    А пока продолжу цитировать последних:

    «Какие же сотрудники и штатные должности имелись в отделении уголовного розыска г. Новороссийск? Перечислим (в скобках укажем возраст).
    «
    Временно исполняющий должность Начальника отделения:
    1. Черныш Михаил Трофимович, класс должности 8 (41), жена Мария (41), дети Лукия (15), Анна (8).
    Надзиратели:
    2. Богуславский Куприян Осипович, класс должности 14 (34), жена Мария (28);
    3.
    Агафонов Петр Михайлович, класс должности 14 (30), жена Зинаида (29), дети Наталия (12);
    4.
    Маркевич Григорий Исидорович, класс должности 14 (40), жена Ксения (40), дети Василий (14), Петр (12), Мария (10), Ольга (5).
    Переводчик:
    5.
    Рамфопуло Галий Георгиевич (26), жена София (24).
    Городовые:
    6. Симоненко Филипп Ефимович (42), жена Анастасия (43);
    7.
    Ковалев Никита Петрович (36), жена Евдокия (29), сын Василий (4);
    8.
    Надточаев Фома Филиппович (26), холост;
    9.
    Черкасов Константин Васильевич (29), холост.
    Вольнонаемные специально по сыску:
    10. Радивиль Константин Савельевич (26), жена Александра (24);
    11.
    Михилевич Ефим Константинович (25), холост.
    По канцелярии:
    12.
    Коломиец Иван Данилович (29), женат (жена при нем не живет)».

    Можно выделить некоторые общие черты так называемого портрета сотрудника сыскного отделения, а также его потенциальные позитивные и негативные черты с точки зрения возможностей оптимизации общественно-властных отношений. Начальнику отделения 41 год, средний возраст надзирателей 35 лет, городовых – 33 года, вольнонаемных – 25 лет, всего по отделению средний возраст составлял 33 года, 3/4 сотрудников женаты, многие имеют детей. То есть все работники Новороссийского сыскного отделения были молодого и среднего возраста, получали неплохую зарплату, большинство из них семейные, с детьми, штат за неполные четыре года возрос на треть. Детей семьи заводили либо слишком рано (мужчины с 18 лет), либо поздно по тогдашним меркам (после 28-30); многодетных семей у работников сыска было мало (из 12 только одна). Семейственность, безусловно, положительно влияла на восприятие обществом сотрудника сыска. Традиционно указывается класс должности, т.е. статус в социальной иерархии.
    Национальный состав также подбирался, видимо, не случайно: большинство служащих составляли русские (хотя ни в одной графе про национальность не сказано ни слова!); прочие национальности (на примере Новороссийского отделения – украинцы, евреи, грек) составляли меньшинство. Как влияла национальная особенность органов внутренних дел на взаимоотношение власти и общества, сказать сложно. Предполагаем, что положительно, так как приоритет родственных связей при трудоустройстве, равно как и последующее сокрытие правонарушения, совершенного родственником на службе, в расчет не брались».

    Наконец, авторами сделаны такие общие выводы:
    «Исследование архивных документов, касающихся организации сыскного дела в г. Новороссийске в дореволюционный период, позволяет сделать выводы о том, что данная деятельность была тщательно спланирована и подготовлена, а также достаточно оперативно воплощена в практику. Даже после недавних революционных событий (1905–1907 гг.) нет письменных свидетельств о том, что общество в 1912 г. воспринимало сотрудников охраны правопорядка негативно. Вместе с тем, власть вполне обоснованно опасалась повторения общественных всплесков, что вполне отчетливо выражается в исторических источниках».

    От себя добавлю, что М.Т.Черныш, уступив в 1914 г. место начальника Новороссйского сыскного отделения В.М.Зубовскому, стал приставом 2-го городского участка, а К.И.Богуславский продолжал службу полицейским надзирателем Новороссийского сыскного отделения.
    Кстати, данные о Богуславском (на 1910 г.) имеются и в РГИА - фонд 1349, опись 2, дело 1563, лл. 199-200.
    Наконец, губернский секретарь Куприян Иосифович Богуславский, род. 11 июля 1883 г., состоявший в службе с 1908 г., а в классном чине – с 1911 г., был включен в список погибших участников Белого движения, имеющийся в Сети.
    Указано, что он состоял в Вооруженных Силах Юга России, а в конце 1919 - начале 1920 гг. - в Государственной страже Новороссийского округа. Жена - Мария Петровна (род. в 1887 г.).
    По всему видно, что К.И.Богуславский, несмотря на польско-католический привкус в его ФИО, 12 лет достойно послужил в Новороссийске России и правопорядку. И, на мой взгляд, горожанам нельзя его забывать – как, впрочем, и фамилии большинства сослуживцев Куприяна Иосифовича.
  17. Вот, наконец, списки сотрудников Новороссийской полиции, приведенные в «Кавказских календарях» за последние три года существования Российской империи.

    Управление Новороссийского полицеймейстера (1914)
    Полицеймейстер - коллежский асессор Диомид Иустинович Стоецкий.
    Секретарь - коллежский регистратор Петр Павлович Бондаренко,
    его помощник - губернский секретарь Ефим Филиппович Осадчий.
    Приставы:
    не имеющий чина Михаил Трофимович Черныш,
    губернский секретарь
    Ксенофонт Кондратович Томенко.
    Помощники пристава:
    коллежский регистратор
    Михаил Михайлович Юдин,
    не имеющие чина
    Григорий Исидорович Маркевич, Яков Андреевич Алексеев, Иван Лукич Лукин.
    Сверхштатные полицейские надзиратели:
    губернский секретарь Степан Мартынович Грушецкий,
    коллежский регистратор
    Степан Иванович Бригиневич,
    не имеющие чина
    Яков Дмитриевич Ильин, Иулиан Трофимович Домбровский, Кирилл Юношев.
    Портовая полиция:
    Пристав - не имеющий чина Эммануил Иванович Кононенко;
    Околоточные надзиратели - не имеющие чина Степан Павлович Кулявин, Григорий Швецов.

    Управление Новороссийского полициймейстера (1915)
    Полициймейстер - коллежский асессор Диомид Иустинович Стоецкий.
    Секретарь - вакансия,
    Его помощник - губернский секретарь Ефим Филиппович Осадчий.
    Приставы:
    коллежский регистратор
    Михаил Трофимович Черныш,
    губернский секретарь
    Ксенофонт Кондратович Томенко.
    Помощники пристава:
    коллежский регистратор
    Михаил Михайлович Юдин,
    не имеющий чина
    Григорий Исидорович Маркевич, губернские секретари Куприян Иосифович Богуславский, Яков Андреевич Алексеев, Иван Лукич Лукин.
    Портовая полиция
    Пристав
    - не имеющий чина Эммануил Иванович Кононенко;
    Околоточные надзиратели - не имеющие чина Степан Павлович Кулявин, Яков Дмитриевич Ильин.
    Полицейский чиновник при городском управлении - Яков Иванович Клявин.


    Управление Новороссийского полицеймейстера (1916)
    Полицеймейстер - надворный советник Диомид Иустинович Стоецкий.
    Секретарь – не имеющий чина
    Яков Дмитриевич Ильин (исполняющий обязанности),
    его помощник - губернский секретарь Ефим Филиппович Осадчий.
    Приставы:
    2-го участка - коллежский регистратор
    Михаил Трофимович Черныш,
    1-го участка - губернский секретарь
    Ксенофонт Кондратович Томенко,
    портового участка - не имеющий чина
    Эммануил Иванович Кононенко.
    Помощники пристава:
    коллежский регистратор
    Михаил Михайлович Юдин,
    губернский секретарь
    Куприян Иосифович Богуславский,
    не имеющие чина
    Григорий Исидорович Маркевич, Яков Андреевич Алексеев, Иван Лукич Лукин.
    Околоточные надзиратели портового участка - не имеющий чина Степан Павлович Кулявин, вакансия.
    Полицейский чиновник при городском управлении -
    Яков Иванович Клявин.

    Как видно, списочный состав полиции в эти годы менялся мало.

    Кроме К.И.Богуславского, личные дела сохранились в РГИА еще на трех сотрудников:

    Бригиневич Стефан Иванович, канцелярский служитель Новороссийского городского полицейского управления на 1910 г. Род. 27 декабря 1884 г.
    РГИА, фонд 1349, опись 2, дело 1505, лл. 84-86.

    Юдин Михаил Михайлович, помощник пристава Новороссийской городской полиции Черноморской губернии на 1913 г. 40 лет на 1913 г.
    РГИА, фонд 1349, опись 2, дело 1366, лл. 71-72.

    Юношев Кирилл Григорьевич, полицейский надзиратель Новороссийского сыскного отделения на 1915 г. Род. 9 июня 1881 г.
    РГИА, фонд 1349, опись 2, дело 1373, лл. 9-10б.


    В Сети отыскалось еще сообщение о том, что в Керчи 7 декабря 1920 г. по протоколу №18 «тройка» вынесла постановление о расстреле 283 человек. Среди них значился подпоручик Лукин Иван Лукич, 1877 г. р. Был ли это бывший помощник пристава в Новороссийске? Ответ на этот вопрос теперь вряд ли когда-нибудь найдется.

    Зато есть ненулевой шанс, что когда-нибудь мы узнаем полный состав Новороссийского отделения Ростовско-Владикаказского жандармского полицейского управление железных дорог в 1916 г. – соответствующие фонд и дело имеются в Новороссийском городском архиве.

    DSC00973.JPG DSC00975.JPG DSC00976.JPG

    Правда, в предисловии сказано, что на 12 страницах речь идет только о штатных должностях Новороссийского отделения. Но ведь это не исключает возможности упоминания и фамилий конкретных лиц, занимавших эти должности в 1916 г.!

Поделиться этой страницей