1. Форум возобновил свою работу. Желаем приятного общения всем пользователям и гостям форума!

ВРАЧЕБНЫЕ ИНСПЕКТОРЫ ЧЕРНОМОРСКОЙ ГУБЕРНИИ И ОКРУЖНЫЕ ВРАЧИ НОВОРОССИЙСКОГО ОКРУГА

Тема в разделе "История Новороссийска", создана пользователем straniero, 10 ноя 2017.

  1. Вследствие постигшей Новороссийский исторический форум с 2014 г. «утруски, усушки и утечки» с него исчезло почти все, выложенное мной о врачах, руководивших гражданской медициной Черноморской губернии и Новороссийского округа. Поэтому я решил восстановить «осыпавшуюся» с форума информацию, открыв эту тему. А попутно - дополнить материалы 2014 г. новыми, найденными за минувшие годы. Как, собственно, сделал это недавно с рассказом об аптеках старого Новороссийска.

    Итак, в 1896 г. была учреждена Черноморская губерния со столицей в Новороссийске. Согласно действовавшему законодательству, в штате управления всех губерний Российской империи имелась должность врачебного инспектора - главного медицинского администратора губернии. Он возглавлял губернское врачебное отделение при канцелярии губернатора и обязан был неустанно печься о соблюдении народного здравия во вверенном ему регионе.

    Если говорить конкретнее, то в функции губернского врачебного инспектора входили:
    - организация медицинской помощи в губернии и уездах; меры по прекращению эпидемий повальных, заразительных болезней и т. д.;

    - надзор за лечебными заведениями гражданского ведомства; наблюдение за врачами и повивальными бабками, практикующими в губернии; ревизия аптек, аптекарских магазинов и москательных лавок, выдача разрешений на врачебную практику, на продажу косметических и др. средств, минеральных вод, ядовитых веществ и вообще контроль за соблюдением правил Врачебного устава;
    - дела судебно-медицинские в уголовных случаях; освидетельствование сумасшедших и лиц, просящих пенсии; присутствие в губернском комитете Попечительного общества о тюрьмах и проч.;
    - наблюдение за съестными припасами, их чистотой и продажей, и еще многое другое.

    Как легко догадаться, должность эта была весьма «взяткоемкой» (в современной терминологии). Может быть, поэтому врачебных инспекторов довольно часто «перебрасывали» с губернии на губернию, стараясь не дать им, засидевшись на одном месте, обрасти устойчивыми коррупционными связями.

    Добавим к этому, что при царях стать медицинским администратором (руководителем здравоохранения по советской терминологии) было не просто. Обладатели лекарского диплома, желающие вступить на эту стезю, должны были сдать специальные экзамены, по объему мало чем уступающие докторским, сдаваемым перед защитой диссертации. Кстати, губернскими врачебными инспекторами и назначались, как правило, доктора медицины.
    Тем не менее коллеги хирурги и терапевты скептически относились к познаниям и особенно практическим умениям инспекторов в части лечения конкретных больных. И, случалось, не безосновательно.

    Соответствующая должность имелась и в штате управления Черноморской губернии (см. вложения штаты губернии начало и конец)

    Первым врачебным инспектором Черноморской губернии стал Иван Семенович Стабровский (1854 – не позже 1915 г.): Высочайшим приказом по гражданскому ведомству от 29 октября 1896 г. за №28 он был назначен исправляющим должность Черноморского губернского врачебного инспектора, а аналогичным приказом по гражданскому ведомству от 26 октября 1897 г. был утвержден в этой должности.
    Правда, этот факт получил отражение в официальных справочниках с некоторым опозданием – И.С.Стабровский был впервые упомянут как губернский врачебный инспектор в «Кавказском календаре» и «Российском медицинском списке» на 1898 г.
    1898 КавКал Стабровский.jpg

    Примерно тогда же имя И.С.Стабровского запечатлел справочник по Черноморской губернии на 1899 г. (см. вложения управление губернии и адрес стабровского).


    Вложения:

    Последнее редактирование: 10 ноя 2017
  2. А все-таки жаль, что картинки в формате pdf не помещаются на форуме напрямую, а только вложениями. Не у всякого читателя достанет терпения их открывать. Но что имеем – то имеем…

    Об Иване Семеновиче Стабровском – первом врачебном инспекторе Черноморской губернии - нашлось довольно много информации. В Сети есть даже копия формулярного списка о его службе, составленного в апреле 1901 г. Этот материал (с некоторыми фактическими дополнениями) и послужил основой для дальнейшего изложения.

    И.С.Стабровский, из потомственных дворян, вероисповедания православного, родился 3.01.1854 г. Учился на медицинском факультете Императорского Московского университета, который окончил 30.05.1881 г. (по другим данным - в 1880 г.) со степенью лекаря по внутренним и нервным болезням. Иван Семенович, вероятно, не участвовал добровольцем, как многие другие студенты-медики, в Русско-турецкой войне 1877-1878 гг. Не ясно и то, чем Стабровский занимался первые три года после получения диплома (возможно, ездил за границу, как тогда было модно?). В РМС он значился в это время лекарем без чина и места службы.

    Лишь 25.02.1884 г. приказом по МВД И.С.Стабровский был определен сверхштатным младшим медицинским чиновником при Медицинском департаменте и прикомандирован для научного усовершенствования к Московскому университету на 1 год с производством содержания 500 руб. По окончании срока, на который он был определен, Ивана Семеновича уволили от службы приказом по МВД от 16.02.1885 г.
    В 1885-1886 гг. И.С.Стабровский готовил докторскую диссертацию и сдавал докторские экзамены. 19.01.1887 г. он снова был определен сверхштатным младшим медицинским чиновником при Медицинском департаменте и прикомандирован для научного усовершенствования к Императорской Военно-медицинской академий (ИВМА) в СПб. на 5 месяцев с производством содержания 500 руб., но воспользовался означенной командировкой только 1 месяц, а именно с 1 января по 1 февраля 1887 г. Стабровский защитил в Петербурге докторскую диссертацию «О влиянии массажа на количество легочно-кожных потерь», и был удостоен Конференцией (Ученым советом) ИВМА 7.03.1887 г. степени доктора медицины. Кстати сказать, это его исследование и сегодня вспоминают в учебниках по лечебному массажу.

    Но вскоре Иван Семенович решительно оставил как медицинскую науку, так и лечебную медицину ради довольно-таки авантюрной экспедиции. Решением МВД от 26.01.1887 г. он был командирован в Астраханскую губернию на Каспийские рыбные и тюленные промыслы для изучения местных санитарных условий и для пользования промыслового населения от разного рода болезней - с производством годового содержания в размере 3000 рублей «из сумм общественного сбора с рыбопромышленников».
    28.12.1887 г. командировка И.С.Стабровского на Каспийские рыбные промыслы была продолжена еще на один год – «для пользования промыслового населения от разного рода болезней, а также для немедленного принятия медицинских мер в случае появления там какой-либо эпидемической болезни», а позже – еще на год. Правда, годовое содержание ему понизили до 1800 руб. плюс 500 руб. на прогоны и суточные; явно было учтено, что Иван Семенович успел завязать прямые связи с предпринимателями-рыбопромышленниками.

    Вскоре он получил прекрасную возможность войти в обоюдовыгодный контакт и с волжским купечеством: 6.06.1889 г. МВД командировало способного врача-исследователя на Нижегородскую ярмарку сроком по 15 сентября «для усиления надзора за привозимой на ярмарку с низов Волги разных сортов рыбы, в том числе в особенности за так называемой красной рыбой, пойманной и приготовленной в Персидских и Сальянских водах, которая нередко представляется недоброкачественною и ядовитою».
    Тогда же вышла его публикация: Стабровский И.С. К вопросу о санитарном состоянии Астраханских рыбных промыслов (Вестник судебной медицины и общественной гигиены.- 1889.- Т.4, №3).

    А в жизни ее автора как раз случился еще один коренной перелом – он женился на дочери пензенского купца, девице Екатерине Ивановне Маршевой. Потоком пошли дети – дочери: Варвара (октябрь 1889 г.); Наталья (октябрь 1894 г.); Мария (март 1896 г.); Елена (сентябрь 1897 г.). А также сыновья: Василий (июль 1891 г.); Димитрий (март 1893 г.) и последний - Константин (1.01.1901 г.). Содержание большой семьи требовало более стабильных доходов, чем могла дать рыбно-икорная экзотика, а также более комфортных условий жизни. Как минимум – в губернских городах.

    Для перехода в другую «колею», приведшую Ивана Семеновича со временем в Новороссийск, ему опять пришлось, как прежде, взяться за повышение квалификации. 1.10.1889 г. И.С.Стабровский снова был прикомандирован МВД для научного усовершенствования к ИВМА на 1 год с производством содержания из 500 руб. годового оклада, а 16.03.1890 г. – к Московскому университету по 1.10.1890 г. Но теперь он упорно готовился и сдавал экзамены на руководителя здравоохранения губернского уровня.

    «Опекать» Астраханские рыбные промыслы вместо Ивана Семеновича был назначен доктор медицины Маркар Иванович (Оганесович, Иоганесович) Арустамов (1853-1901, лекарь с 1878 г.), участник Русско-турецкой войны. Врач-эпидемиолог, армянин из Шуши, сделавший диссертацию по бактериологии пневмонии (1889), Арустамов теперь исследовал по долгу службы «Природу рыбьего яда».

    Между тем И.С.Стабровский приказом по МВД от 18.07.1890 г. был назначен помощником Минского губернского врачебного инспектора; 12.12.1890 г. утвержден в должности штатного врача Минской женской гимназии, а 9.04.1891 г. – удостоен, наконец, чина коллежского асессора. Жизнь – удалась!

    Есть определенные основания предполагать (за отсутствием точных данных о происхождении И.С.Стабровского), что Иван Семенович начал новый этап карьеры в местах, откуда происходили его предки – польско-белорусские дворяне, и где, возможно, родился и он сам.
    Впрочем, это лишь гипотеза. Ведь судьба широко разбросала многочисленных Стабровских в XIX ст. по просторам необъятной Империи еще после войны с Бонапартом и особенно после мятежей 1831 и 1863 гг. Люди с такой фамилией встречались даже среди казаков Кубанского войска.
  3. В Минске И.С.Стабровский проработал недолго – менее года: в мае 1891 г. он был перемещен МВД во Псков, где тоже состоял помощником губернского врачебного инспектора. Здесь талант Ивана Семеновича смог развернуться в полную силу. Стабровский не только много раз успешно исполнял должность своего шефа во время его отсутствия (24.07-15.09.1891 г.; 10.01.-10.06.1892 г.; 11.05-11.07.1893 г.; 2.04.-2.06.1894 г.; 8.06-16.08.1895 г.; 16.02-8.03 и 25.05-6.07.1896 г.), и не только состоял врачом Псковского исправительного арестантского отделения. Ему довелось управлять летом 1892 г., в знаменитую холерную эпидемию, сначала 1-м, а потом и 2-м отделениями Псковского Губернского правления.
    По-видимому, И.С.Стабровский успешно справлялся со всеми задачами, которые ставило перед ним начальство. Указом Правительствующего Сената по Департаменту Герольдии от 15.10.1892 г. он был произведен в чин надворного советника, а в 30-й день августа 1893 г. Государь Император по всеподданейшему ходатайству Министра внутренних дел Всемилостивейше соизволил пожаловать Ивану Семеновичу орден Св. Станислава 3-й ст. Наконец, 12.03.1896 г. Стабровский был произведен в чин коллежского советника.


    Теперь ему, уже опытному администратору, смело можно было доверить и самостоятельное руководство медициной губернии – небольшой, но зато сильно растянутой вдоль морского берега, да еще находящейся в стадии становлении. Как уже было сказано выше, Высочайшим приказом по гражданскому ведомству от 29 октября 1896 г. за № 28 доктор медицины И.С.Стабровский, был назначен и. д. Черноморского губернского врачебного инспектора. На тот момент он являлся отцом пяти детей, а во время его службы в Новороссийске стал отцом еще одной дочери – Елены.

    К сожалению, относительно биографии Ивана Семеновича за два с половиной года управления им медициной Черномории мы пока располагаем очень скудной информацией. Помимо прибавления семейства, имеется лишь один, зато весьма многозначительный факт: в этот период благоприобретенная недвижимость И.С.Стабровского (родовых имений ни он, ни жена не имели), состоявшая в двухэтажном каменном доме в г. Вязьме, пополнилась одноэтажными каменными домами в г. Новороссийске и в посаде Сочи - и это при официальном годовом содержании 1500 руб. А ведь начинал Иван Степанович с того, что снимал в городе квартиру в доме бывшего коллеги-врача, а теперь предпринимателя и политика М.Ф.Пенчула на ул. Дерибасовской (Челюскинцев), далекой от престижного центра губернской столицы.

    Деятельность столь энергичного чиновника, как И.С.Стабровский, безусловно, должна была отражаться и в документообороте Черноморской губернии и Медицинского департамента МВД, но и в прессе региона, охватывавшего не только побережье от Новороссийска до Сочи, но и территорию от Ростова до Тифлиса. Если бы Иван Семенович «отличился» на посту Черноморского губернского врачебного инспектора участием в каких-либо скандалах, падкие до последних буржуазные СМИ наверняка навешали бы на Стабровского целую стаю «собак», домыслив от себя колоритные детали и украсив разоблачение гневными инвективами. А тогда и советские историки Новороссийска охотно бы включили бы эту стряпню в свой оборот как «жареный факт», ярко подтверждающий продажность и никчемность царского режима, не заботившегося о здоровье жестоко эксплуатируемого трудового народа.

    Но либо желанных сенсаций не было, либо местным историкам вообще не хотелось заниматься чинами государственной администрации (нарушая «постулат Еременко-Подымы», согласно которому в городе было только три врача – причем Стабровский в их число не входил), и по сей день этого деятеля конца XIXв. нет в истории Новороссийска – он словно бы и не жил в городе, не ходил по его улицам, не наезжал с проверками в Туапсе и Сочи.
    Впрочем, это легко поправить - надо только не лениться, но искать. И вот тогда нужное найдется. Ведь нам было заповедано: «Ищите – и обрящете; толцыте – и отверзится».
  4. Иван Семенович Стабровский покинул Новороссийск после того, как 21.02.1899 г. Высочайшим приказом по гражданскому ведомству его назначили и. д. Ломженского губернского медицинского инспектора (Ломжа – город в северо-восточном углу Русской Польши). А вскоре, 28.03.1900 г. он был произведен за выслугу лет в чин статского советника, в котором и вышел в отставку.

    Последним местом службы И.С.Стабровского был Петрозаводск, где он также занимал пост губернского врачебного инспектора. Не позже 1905 г. Иван Семенович, став вольнопрактикующим врачом, обосновался в столице: надо было выводить в люди детей. Семья Стабровских проживала в престижном центре - по адресу: ул. Казанская, д. 5.
    Старший сын Василий учился в 6-й С.-Петербургской гимназии, которую окончил с аттестатом зрелости в 1910 г. и поступил на юридический факультет С.-Петербургского университета. Но случилось так, что этот сын доставил отцу немало хлопот и переживаний, вероятно, сокративших век Ивана Стабровского: не позже самого начала 1916 г. бывший Черноморский губернский врачебный инспектор выбыл из списков.


    Началось с того, что в феврале 1912 г. Василий был исключен из университета и оказался под следствием, но не за революционную деятельность, а после задержания при попытке кражи пальто в знаменитом тогда ресторане «Альберт» на Невском проспекте! Кстати, это пальто (сак) стоимостью в 800 руб. принадлежало приведенной студентом в отдельный кабинет ресторана мещанке Виленской губернии Рейле Мордуховне Файнют – небедно жили тогда мещане!
    Желающих узнать пикантные подробности запутанной жизни несостоявшегося юриста Василия Стабровского отсылаю на с.766-778 сайта
    Скрыплевы, Статыгины и другие personalhistory.ru›papers…о Скрыплевых.pdf, где, кстати, представлены и данные о его отце Иване Васильевиче, которыми я воспользовался выше. А здесь – еще несколько слов об этом.

    Конечно, отец организовал для заблудшего сына «правильную» врачебную экспертизу: В.И.Стабровский, будучи 11.01.1913 г. подвергнут С-Петербургским Окружным судом освидетельствованию в состоянии умственных способностей, был признан врачами-психиатрами страдающим как в настоящее время, так и страдавшим во время совершения им преступления, сумасшествием, а потому уголовное преследование его, Василия Стабровского, было прекращено.

    «Состояние умственных способностей», не помешало, однако, сумасшедшему потомственному дворянину совершить еще один скандальный поступок: 27.04.1914 г. Василий Иванович Стабровский, 22 лет, обвенчался первым браком с бракоразведенной женой ротмистра Лидией Алексеевной Чуриловой, 39 лет (вторым браком). По крайней до революций 1917 г. он проживал с женой (урожденной Вороновой, а теперь Стабровской-Чарской, артисткой Александринского Императорского театра) по адресу: Фонтанка, д. 60. Актриса – это еще ничего: с кем не бывало? Однако невестка старого доктора Стабровского была еще и очень популярной русской писательницей Чарской – властительницей дум гимназисток и институток «серебряного века», вопреки насмешкам «прогрессивных» критиков. И даже, несмотря на все запреты – кумиром советских школьниц. Еще бы – Чарская так проникновенно писала о любви и страданиях!
    Но популярность неизбежно имеет две стороны. О Чарской говорили всякое, и эти слухи, нередко фантастические, придавали браку матерой писательницы-актрисы с совсем еще молодым человеком особенно странный характер. Конечно, сильнее всего страдали от этого мезальянса старики Стабровские.
    Интересно, что биографы Лидии Чарской не упоминают Василия Стабровского в числе ее супругов (см. Википедию). Но об одном из неназванных мужей, бывшем значительно моложе Лидии, сказано: «В детстве он зачитывался ее произведениями, во взрослом возрасте разыскал любимую писательницу, в течение нескольких лет помогал ей, а затем стал ее супругом».


    О втором Черноморском губернском врачебном инспекторе, Алексее Васильевиче Успенском (род. в 1859 г., лекарь с 1883 г. по внутренним болезням), известно на данный момент значительно меньше, чем о И.В.Стабровском. Мы не знаем, где он именно служил в 1880-е гг. Точно можно сказать лишь, что в 1888 г. А.В.Успенский защитил в Императорской военно-медицинской академии диссертацию на степень доктора медицины «О влиянии перевязки ductus thoracici на химический и морфологический состав крови». А следующий год свежеиспеченный доктор встретил на должности городового и тюремного врача в Самаре.
    После соответствующей подготовки (в 1891 г.) А.В.Успенский занял пост помощника Самарского губернского врачебного инспектора; на нем Алексей Васильевич состоял восемь лет, дослужился до чина коллежского советника.

    Набравшись опыта, доктор Успенский, получил в 1899 г. назначение полноценным руководителем медицины Черноморской губернии, с одновременным производством в статские советники.
    1900 КавКал Успенский.jpg


    Относительно того, сколько Алексей Васильевич проработал в Новороссийске, имеются разночтения. В РМС на 1902 г. (по данным за 1901 г.) А.В.Успенский по-прежнему назван Черноморским губернским врачебным инспектором. Но в «Кавказском календаре» уже на 1901 г. исполняющим эту должность показан другой человек (речь о М.В.Савельеве пойдет в следующих постах).
    1901 КавКал Савельев.jpg

    Так или иначе, следующим (и последним) местом службы А.В.Успенского стала не позже 1903 г. Владимирская губерния. Алексей Васильевич состоял здесь врачебным инспектором, почетным членом попечительства детских приютов и проч. по крайней мере до 1915 г. За выслугу лет он был произведен в действительные статские советники – «штатские генералы».

    Конечно, этой информации не достает до справки об А.В.Успенском для следующего издания БИБС. Но надежда найти недостающее остается. Со своей стороны, я буду продолжать поиски диссертации 1888 г., где должна быть автобиография автора (куррикулюм вита). А те, кому доступны дела РГИА, могут изучить формулярный список А.В.Успенского, составленный в 1908 г., по шифру: Ф. 1349, Оп. 2, Д. 779, Л. 102-107.
    Про черноморские газеты рубежа XIX-XXвв. и новороссийский архив повторяться не буду – не вижу тех, кто бы мог и хотел взяться за поиск...
  5. Как было видно в предыдущем посте, "Кавказский календарь" на 1901 г. показал исполняющим должность Черноморского губернского врачебного инспектора статского советника Михаила Владимировича Савельева. Тот факт, что последний возглавлял медицину губернии не позже чем со второй половины 1900 г., косвенно подтверждают и другие источники, попавшиеся при "тралении" Интернета.

    С одной стороны (см. https://elibrary.ru/full_text.asp?id=24168319), «6 октября 1900 г. Черноморский губернатор генерал-лейтенант Е.Ф.Тиханов опубликовал «объявление» о том, что «управляющий Министерством Финансов уведомил меня о Высочайше утвержденном 15 мая мнении Государственного Совета» и признал необходимым «нынче же учредить в Черноморской губернии Попечительство о народной трезвости и образовать в гор. Новороссийске под моим председательством Особый Комитет… в составе лиц, назначаемых по соглашению с управляющим Министерством Внутренних Дел». Помимо губернатора, в состав членов НОК вошли: вице-губернатор Е.Н.Волков, депутат от духовного ведомства протоиерей М.Павлов, директор мужской гимназии Ф.В.Лях, участковый мировой судья В.Я.Лукин, товарищ прокурора А.О.Фридландер, податный инспектор А.И.Павлович, лесной ревизор С.Ф.Разворовский, надзиратель акцизного округа И.Я.Горунович, инспектор народных училищ В.В.Бутыркин, управляющий отделением Государственного Банка Н.П.Калашников, помощник начальника Кубанского областного жандармского управления по Черноморской губернии В.С.Устинов, Новороссийский уездный воинский начальник К.М. Черницкий, губернский врачебный инспектор М.В.Савельев и Новороссийский городской голова П.К.Броверман [1, Оп. 1. Д. 10. Л. 1-2].
    С другой стороны, еще в январе 1900 г. врач М.В.Савельев состоял председателем Медицинского общества во Владимире и выступал там на заседаниях с предложениями.

    Таким образом, М.В.Савельев и упоминавшийся в предыдущем посте А.В.Успенский просто поменялись местами работы – так актеры у драматурга А.Н.Островского переезжали навстречу друг другу: один из Вологды в Керчь, другой - из Керчи в Вологду.
    Как и у его предместника, формулярный список М.В.Савельева, составленный как раз в 1899 г., хранится в РГИА (шифр: Ф.1349, оп.2, д.7, л.90-98). Не открыв этого дела, можно сказать лишь, что Михаил Владимирович родился 26 июня 1854 г.
    Хотя, в отличие от А.В.Успенского, по М.В.Савельеву удалось отыскать довольно много других источников (см. ниже), в них нет некоторых важных данных (например, о жене и детях), заведомо содержащихся в формуляре. Поэтому вышеупомянутое д. 7 все-таки следует посмотреть!

    Зато нашлась докторская диссертация Михаила Владимировича, защищенная в столице в 1891 г., а в ней автобиографическая справка и список научных трудов.
    Савельев диссертация0001.jpg Савельев диссертация0002.jpg Савельев диссертация0003.jpg

    Эти труды дали основание Л.Ф.Змееву, составителю известного справочника «Русские врачи-писатели», включить М.В.Савельева в число таковых и дать соответствующую краткую справку.
    Змеев Савельев0001.jpg

    Вышеприведенные документы, а также данные о М.В.Савельеве из «Российского медицинского списка, мы обсудим в следующий раз.
  6. Из представленных выше данных видно, что М.В.Савельев, выходец из православной дворянской семьи, окончил лекарем курс столичной Медико-хирургической академии в разгар Русско-турецкой войны 1877-1878 гг. и номинально мог считаться участником последней. Однако фактически Савельев попал в действующую армию (в Болгарии), когда боевые действия уже не велись, и войска выполняли чисто оккупационные функции.

    Служба по военному ведомству явно не привлекала молодого лекаря по глазным болезням, и через год с небольшим он вышел в отставку по болезни. Впрочем, недуг не помешал М.В.Савельеву немедленно начать новый этап своей медицинской биографии – земский, продолжительностью около 10 лет. Возможно, дворянского сына заразило модное тогда поветрие – мысль, а как там народ?

    Работа в захолустных деревнях Воронежской губернии не принесла Михаилу Владимировичу роста в чинах, зато обогатила его разнообразным профессиональным опытом (Савельев стал писать о себе, что является также специалистом по внутренним и женским болезням) и дала пищу для исследований и целого ряда научных публикаций.
    Руководство Воронежского губернского земства вознаградило усердие и талант своего сотрудника, командировав его в столицу для остепенения. Успешно сдав экзамены и защитив диссертацию, М.В.Савельев вернулся в Воронеж в новом качестве – гимназического врача и, главное, помощника губернского врачебного инспектора (1891 г.).

    Так Михаил Владимирович перешел на новые рельсы, выбрав дорогу медицинского администратора – «организатора здравоохранения». Новая работа обеспечивала Савельеву хороший карьерный рост в течение целого десятилетия.
    Уже через год, перейдя помощником Тамбовского губернского врачебного инспектора, он, наконец, удостоился чина титулярного советника. Еще три шага по ступеням «Табели о рангах» М.В.Савельев сделал очень быстро (коллежский асессор – 1893 г., надворный советник - 1894 г., коллежский советник – 1895 г.), не покидая Тамбов.
    Затем Михаил Владимирович обрел самостоятельность, поднявшись до полноценного губернского руководителя медицины, но почему-то нигде не задерживался надолго. В 1896 г. М.В.Савельев – губернский врачебный инспектор в Ревеле (Таллине), в 1897 г. - в Екатеринославе, с 1898 г. – в родном Владимире; здесь он был удостоен чина статского советника.

    Из предыдущего поста мы помним, что не позже середины 1900 г. он стал исполняющим должность Черноморского губернского врачебного инспектора в г. Новороссийске.
    Но… как видно на странице из «Кавказского календаря на 1904 г.», уже в 1903 г. должность врачебного инспектора Черноморской губернии исполнял другой врач.
    1904 Кавкал Вашлевский.jpg
    В «Российском медицинском списке» на тот же 1904 год Михаил Владимирович значился вольнопрактикующим врачом в Тамбове – статский советник вернулся туда, где начинал карьеру администратора: выбранная тогда дорога теперь завела Савельева в тупик.

    Но что заставило доктора навсегда покинуть Кавказ (как писал когда-то А.А.Бестужев-Марлинский, «вслед за последнею меткою пулей»)?
    Скорее всего, М.В.Савельев вынужден был уйти со службы, оказавшись в Новороссийске героем судебного процесса, получившего огласку на всю страну. Еженедельник «Русский врач» (№11, 1902 г.) поспешил уведомить коллег Савельева по профессии о скандальной публикации в «Новом времени» - одной из самых читаемых газет в Российской империи.
    руврач1902_12002.jpg

    Читая эту заметку, можно было подумать, что судили «по уголовке» самого Черноморского губернского врачебного инспектора. Сенсация, позор!
    После таких ударов немногие способны подняться. И через год-два имя Михаила Владимировича Савельева перестало упоминаться в «Российском медицинском списке» - скорее всего, он ушел и из жизни, став еще одной жертвой грязной буржуазной журналистики. Той самой, что вернулась к нам вместе с реставрированным капитализмом.

    Мы, понятное дело, бросились искать «Новороссийскую хирургию» г. Артемьева (по паспорту – Кояловича) - благо «Новое время» у нас много доступнее новороссийской периодики. И таки нашли ее…





  7. Начну с фотографий оригинала, чтобы доказать происхождение «Новороссийской хирургии».
    P2230009.JPG P2230010.JPG

    Но поскольку читать с этого длинного, узкого и, главное, разорванного на две части оригинала неудобно, приведу и его дешифровку:

    Новое время, 2 марта 1902 г.
    Новороссийская хирургия
    А.Артемьев

    В субботу Петербургское врачебное общество взаимной помощи намерено обсудить вопрос об ответственности врачей. Я позволю себе предложить на его просвещенное усмотрение казус, который стал уже достоянием и суда, и печати, и который мне представляется ужасающим в полном смысле слова.

    Дело слушалось в Новороссийске, в выездной сессии Екатеринодарского суда, и заключается оно в следующей врачебной трагедии.
    3-го сентября 1901 г. доставлен был в Новороссийскую окружную больницу раненый ударом кирки крестьянин Сандулов. У него найдена была рана в области правой теменной кости с раздроблением черепа. 7-го октября Сандулов скончался. На суде оглашено было особое мнение врачей, производивших операцию Сандулову и вскрытие его трупа. Врачи эти признали нанесенное поранение тяжелым, угрожающим опасностью жизни, но не безусловно смертельным, то есть другими словами Сандулов при благоприятных обстоятельствах мог бы выздороветь.
    И действительно, он находился на пути к выздоровлению; но случилось одно обстоятельство, которое и отправило выздоравливавшего на тот свет. Что же это было за обстоятельство такое? Такое это было обстоятельство, что если б о нем не на суде рассказывали, не легко бы поверить в него, даже и не читавшему никогда «Записок врача» Вересаева.


    19-го сентября господин исполняющий должность Черноморского врачебного инспектора доктор медицины Савельев, явившись в больницу, нашел нужным для чего-то снять с головы Сандулова повязку. По осмотре раны, не будучи сам в состоянии, несмотря на неоднократные попытки, ввести дренажную трубку, он приказал фельдшеру вставит таковую и перевязать больного. Трубка вставлена была не в том направлении, в котором шла рана, а в совершенно ином. Разорвав дренажной трубкой сращения вокруг раны, препятствующие поступлению гнойного отделяемого в здоровые части мозговых оболочек, вставлявший трубку внес инфекцию и таким образом, весьма вероятно, способствовал переходу гнойного воспаления на мозговые оболочки, что и обусловило смерть больного.

    Да это же ужасно, если это так! Ведь это не новороссийская, а прямо уголовная хирургия, настоящая фабрика смерти. И о такой изумительной гробовщичьей операции господина исполняющий должность врачебного инспектора дали согласный отзыв не простые смертные, а трое новороссийских врачей – господа Паульсон, Каминский и Белоконь.
    На суде спрашивали их: для чего г. Савельев произвел такую операцию навыворот? Они отвечали: он поступал так, желая контролировать действия врача, и имел на то право. А я думаю, что он не имел никакого права так «контролировать» голову живого человека, чтобы отправить его на тот свет!


    По словам «Новостей», на суде так описывался этот ужасающий опыт д-ра Савельева: «Исполняющий должность врачебного инспектора, сняв с больного повязку, вынул из раны дренажную трубку, а затем, когда хотел снова вложить ее, то не сумел сделать этого; он несколько раз пытался вставить ее в рану, но она всякий раз выскакивала тогда он оставил попытку и приказал больничному фельдшеру вставить дренажную трубку и наложить повязку.

    Судили в данном случае не д-ра Савельева, а лишь того крестьянина, который ударил Сандулова киркою. И при этом попутно лишь обнаружилось, как именно и от чего именно умер несчастный Сандулов.
    Господа врачи могут, пожалуй, как угодно высказываться об этом случае. Для меня, для публики он ясен до ужаса и не требует ни малейшим образом еще какой-нибудь экспертизы. Мы, публика, просто и беспомощно приходим в трепет и ужас. Но и вы, господа врачи?


    В «Словаре псевдонимов» И.Ф.Масанова указано, что под псевдонимом А.Артемьев помещал в «Новом времени», «СП-бургских ведомостях» и др. периодике свои публицистические и критические статьи (а также и беллетристику) журналист Михаил Михайлович Коялович (1859-1916). Кстати, этот питомец Петербургского университета в 1880-1890 гг. издавал и редактировал газету под названием «Правда» - задолго до В.И.Ленина.

    Из текста ясно, что этот халявщик поленился сам съездить в Новороссийск на выездной процесс по делу об убийстве крестьянина Сандулова, но как настоящая гиена (стервятник?) пера заимствовал фактаж из раздела «Судебная хроника» какой-то газеты, которую даже не назвал полностью.
    Зато сколько пафоса, сколько негодования! Употребленная им в отношении новороссийской больницы метафора «фабрика смерти» до сих пор имеет хождение в постсоветской буржуазной журналистике обличительного направления (в применении к учреждениям здравоохранения).

    Вместе с Савельевым г-н Коялович облил грязью и еще троих новороссийских врачей (Паульсон заведовал больницей на цементном заводе, Каминский – городской больницей, а Белоконь был врачом Новороссийского округа Черноморской губернии). Между прочим, они являлись подчиненными М.В.Савельева и в силу этого должны были защищать его действия. Что и сделали - к явному разочарованию автора заметки.

    Но кто были не названные поименно врачи (окружной больницы?), сделавшие операцию Сандулову. а затем и вскрытие трупа последнего? Ведь это они, по сути дела, обвинили и уличили губернского инспектора в смерти пациента!
    Совершенно непонятно также, почему врачебный инспектор осматривал Новороссийскую окружную больницу и больного Сандулова в отсутствие ее врачей и даже заведующего, а только при фельдшере. Неужели специально пришел ночью?
    Словом, вопросов по этому скандальному инциденту остается очень много, и надо продолжать поиск первоисточника – публикации о процессе в местной прессе (черноморской, кубанской, кавказской) за февраль 1902 г. Ведь она точно существовала, и наверняка не одна!

    Впрочем, это намного удобнее сделать новороссийским историкам/краеведам, чем мне.
    Я, со своей стороны, продолжу поиски в медицинской периодике сообщений о смерти Михаила Владимира Савельева, наступившей, по-видимому, в 1904-1905 гг.
  8. Фамилия четвертого врачебного инспектора Черноморской губернии (Ф.А.Вашлевский), приведенная в «Кавказском календаре» (см. пост 6), сразу вызвала у меня подозрение. Оно усилилось, когда стало понятно, что медика с такой фамилией не было в 1900-е гг. не только на Кавказе, но и во всей России.
    Я предположил: доктор
    Вашлевский, как прежде пресловутый поручик Киже - плод описок/ошибок новороссийского писаря и/или тифлисского наборщика. И действительно: согласно основному тексту «Российского медицинского списка (РМС) на 1904 год», врачебным инспектором Черноморской губернии в Новороссийске являлся Василевский Федор Александрович, 1858 г. рожд., лекарь с 1882 г. (в других источниках – с 1883 г.) по внутренним и хирургическим болезням, коллежский советник, доктор медицины.

    см. вложение РМС 1904 Василевский

    Впрочем, в списке руководящих лиц губерний, помещенном под той же обложкой в РМС на 1904 г., исполняющим дела врачебного инспектора Черноморской губернии назван уже С.Н.Розанов. Ниже будет видно, что Сергей Никанорович был назначен в Новороссийск приказом от 12 марта 1904 г., и надолго.

    см. вложение РМС 1904 ЧГ

    А вот в отношении Ф.А.Василевского нет уверенности – а прибыл ли он вообще к месту службы, в Черноморскую губернию? Во всяком случае, сколько-нибудь заметными поступками в Новороссийске он не отметился, отчего в историю города и губернии не вошел.

    Остальная же его биография известна в общих чертах. Федор Александрович, на 4 года младший своего предместника Савельева, стал доктором медицины даже раньше его – примерно в 1889 г., и тоже работал по земству, но не до, а после защиты.
    Получив лекарский диплом, Ф.А.Василевский служил по ведомству учреждений Императрицы Марии Федоровны (так называлось
    ведомство по управлению благотворительностью в Российской империи) в Петербурге и параллельно готовил диссертацию (она пока не найдена даже по названию, но поиск продолжается). Став доктором медицины Федор Александрович состоял ассистентом столичной Мариинской больницы (1890).
    Затем Ф.А.Василевский решил таки отдать дань народным нуждам – до середины 1890-х гг. он проработал земским врачом в с. Носины Шацкого уезда Тамбовской губернии.

    Наконец, не позже 1896 г. доктор Василевский начал новый, заключительный этап своей карьеры, решив стать организатором здравоохранения. Он получил назначение помощником губернского врачебного инспектора в Пскове, и ему ускоренным порядком пошли чины (до надворного советника включительно).

    Ф.А.Василевский вошел в историю Пскова благодаря тому, что параллельно с выполнением административных функций он стал работать в открытой 14.11.1897 г. в городе амбулаторной лечебнице (с аптекой) здешнего управления Российского общества Красного Креста. Напарником его был Леонид Касперский; врачи принимали в день до 30 больных. «Интерес властей к Псковской общине и лечебнице Красного Креста был настолько велик, что в мае 1898 г. их осмотрел Великий Князь Владимир Александрович, командовавший войсками гвардии и Петербургского военного округа»,- восторгались местные авторы.

    Через несколько лет, когда Ф.А.Василевский приобрел в Пскове богатый опыт администратора, ему, наконец, доверили самостоятельный пост губернского врачебного инспектора в Новороссийске (1903 г.). Но что-то здесь у Федора Александровича, как говорится, не срослось. Или испугал его зимний норд-ост, или сорвал с места поток должностных перемещений из-за начавшейся Русско-японской войны. Так или иначе, 27 февраля 1904 г. Ф.А.Василевский получил назначение Минским губернским врачебным инспектором.

    Вполне возможно, что доктор тем самым получил возможность вернуться в родные места – ведь многие Василевские происходили из польско-белорусской (реже – польско-украинской) шляхты.

    Через два с лишним года местные СМИ подробно запечатлели визит Ф.А.Василевского, главного медика губернии, на торжественное мероприятие в еврейском штетле Озаричи, тогда Бобруйского уезда Минской губернии (сейчас это Гомельская область):
    «В будний день, вторник 2 мая (по новому стилю – 14-го) 1906 года, с раннего утра в центре полесского местечка Озаричи было необычайно оживленно и многолюдно. У новопостроенного здания земской волостной больницы, добротной деревянной постройки 15,5 х 5,5 метров, собралась, наверное, половина здешнего двухтысячного населения. Несколько городовых и члены местной добровольной пожарной команды, руководимые приставом Семеном Миткевичем, сдерживали толпу по краям главной улицы. У входа в больницу, в тщательно отутюженном мундире коллежского ассесора медицинского ведомства, стоял Генрих Брониславович Завадский, 34-летний врач открываемого в этот день Озаричского врачебного участка. Ожидая появления высокого начальства, он заметно волновался, хотя подготовил, кажется, все: больница сияла чистотой, 10 штатных коек были тщательно заправлены новым постельным бельем, необходимый мединструмент и медикаменты были разложены по местам.
    В числе встречающих были также старшина Озаричского волостного правления Николай Бондарев, староста, он же председатель здешней мещанской управы Арон Либман, аптекарь Иосиф Пинский и учитель Озаричского однокласного училища Антон Мороз со своими учениками, державшими в руках листки с приветственными виршами. Группа певчих окружала настоятеля местного православного храма Владимира Обермана, прибывшего освятить здание.
    Все ожидали появления почетных гостей, которые накануне вечером приехали из Бобруйска и заночевали в Карпиловке, на окраине местечка, в господском доме помещика Григория Александровича Лошкарева. В десять часов звонарь, выполнявший на колокольне роль наблюдателя, начал колокольный перезвон. По улице промчался и остановился у больничного крыльца конный экипаж. Из него вышли
    начальник врачебного отделения Минского губернского управления врачебный инспектор, коллежский советник Федор Александрович Василевский, бобруйский уездный врач коллежский советник Георгий Иванович Омельченко и уездный исправник коллежский ассесор Дмитрий Иванович Бураков. На расшитом рушнике им поднесли хлеб-соль и церемония открытия Озаричского врачебного участка началась…».

    Вот бы найти что-то подобное об инспекторах Черноморской губернии в новороссийской газете!


    Впрочем, приходится констатировать – церемония в Озаричах стала едва ли не последним публичным выступлением доктора Ф.А.Василевского. Судя по данным РМС на 1907 г., до конца предыдущего года Федор Александрович, произведенный в чин статского советника, получил назначение в Тулу губернским врачебным инспектором. Он даже был упомянут в этом качестве в основном тексте РМС. Но в предшествующем основному списке губернских врачебных инспекторов и их помощников его уже нет; по приказу от 7 июля 1907 г. тульских медиков возглавил некто д-р Касьянов.

    В последующие годы доктор Василевский и вовсе выбыл из рядов бойцов за народное здравие. Скорее всего, он покинул наш грешный мир не позже первой половины 1907 г.

    Вложения:

  9. Пятому по порядку врачебному инспектору Черноморской губернии С.Н.Розанову посчастливилось стать самым долговечным руководителем здешнего здравоохранения. Он занимал инспекторское кресло без малого десять лет (и каких лет!), затем выжил в Гражданскую войну и удержался в Новороссийске при всех переменах власти, сопровождавшихся террором, политическими «зачистками» и экспроприациями.

    К бесспорным заслугам доктора Розанова необходимо причислить и тот факт, что на сегодня он – единственный из врачебных инспекторов Черноморской губернии, удостоенный включения в Большой иллюстрированный биографический словарь «Персоны Новороссийска», ставший достоянием общественности города 25 октября с. г.
    На с.437 этого монументального подарочного издания имеется такая справка за авторством К.В.Русанова:

    РОЗАНОВ Сергей Никанорович (18/30.10.1853, М. – после 1924) – врач, доктор медицины (1899), Черноморский губернский врачебный инспектор в гор. Н-ске (1904‒1913). Из многодетной (10 детей) семьи московского нотариуса. Отец – Р. Никанор Сергеевич, нотариус, чиновник московской палаты гражданского суда. Мать – Р. Анна Матвеевна Р. (урождённая Рудакова), дочь потомственного дворянина. Почти все младшие братья Сергея Р. получили университетское образование, некоторые стали профессорами, один (Р. Матвей Никанорович) – акад. РАН и АН СССР. В 1878 Р. окончил медицинский факультет Московского ун-та, получил назначение в армию, однако в боевых действиях (Русско-турецкой войне 1877‒1878) участия не принимал. Выйдя в отставку (1882), служил земским, городовым и участковым врачом в гор. Солигаличе Костромской губернии. Коллежский советник (1891). С 1895 состоял по Медицинскому департаменту МВД в СПб., затем в Москве. Статский советник (1896). В 1899 защитил диссертацию в Московском ун-те, удостоен учёной степени доктора медицины. В 1900 Р. назначен пом. врачебного инспектора Архангельской губернии. С 1904 – врачебный инспектор Черноморской губернии в г. Н-ске. Состоял в различных общественных организациях: директором Черноморского губернского попечительного о тюрьмах комитета в Н-ске (1912‒1913), председателем правления Новороссийского отдела Всероссийской Лиги борьбы с туберкулезом (1914). При Р. здравоохранение Н-ска получило заметное развитие, особенно в части количественных показателей. В 1914 вышел в отставку и жил в Н-ске, занимался частной практикой. Р. оставался в гор. Н-ске и при советской власти, практиковал как врач по внутренним и глазным болезням (1924). Супруга – Р. (урождённая Велихова) Антонина Александровна, дочь статского советника. Дети: Наталья (1883); Сергей (1884, юрист); Владимир (1886, врач); Александр (1891); Нина (1894); Антонина (1897); Ольга (1901).
    Соч.: Способы определения влажности воздуха: Диссертация на ст. доктора медицины. М., 1899.


    Я позволю себе дополнить эту сводку несколькими фактами, оставленными без внимания трудолюбивым Константином Викторовичем.
    Во-первых, повторю (см. предыдущий пост №8), что С.Н.Розанов получил назначение губернским врачебным инспектором приказом от 12 марта 1904 г.
    Во-вторых, сменщик Сергея Никаноровича на этой должности был назначен Черноморским губернским врачебным инспектором приказом от 12 июля 1913 г. (см. ниже).
    В-третьих, именно при инспекторе С.Н.Розанове штат губернского врачебного управления в Новороссийске пополнился должностью помощника инспектора (также см. ниже). Правда, мы не знаем, была ли эта штатная единица плодом ходатайств самого Сергея Никаноровича.
    В-четвертых, по данным "Кавказского календаря на 1910 год", доктор Розанов проживал в Новороссийске по адресу: Курортная пл., д. 19.

    Теперь - несколько слов о деятельности С.Н.Розанова в старинном уездном городке Солигаличе, упомянутом в справке. Она не имеет отношения к Новороссийску, но характеризует Сергея Никаноровича как человека активного и предприимчивого, смолоду имевшего склонность к бальнеологии, климатологии и курортологии вообще.

    Солигалич (Соль Галицкая) с XIV в. принадлежал московским князьям и был центром добычи каменной соли. Имелись здесь и соляные минеральные источники, вода которых с первой половины XIX в. использовались в лечебных целях. На средства местного предпринимателя В.А.Кокорева в середине столетия здесь стал создаваться курорт, куда привлекались научно-медицинские силы. С исследования состава солигаличских минеральных вод начал в 1858 г. свою карьеру химика А.П.Бородин (кстати, доктор медицины). Знаменитый в будущем русский композитор доказал целебность здешних источников и отрекламировал их в «Московских ведомостях» (1859, №130).

    Земский врач С.П.Розанов включился в основательные исследования местных минеральных вод (их состава и дебета источников) на рубеже 1880-1890-х гг., когда Солигаличское уездное земство решило строить солидную водолечебницу с садом. В своем докладе земству 9 октября 1891 г. С.Н.Pозанов опpовеpг мнение, будто Солигаличские минеpальные воды с 1858 г. потеpяли свои целебные свойства - его анализы дали результаты, близкие к «бородинским».

    Земство постановило: командиpовать вpача Pозанова на Стаpо-Русские воды для осмотpа внутpеннего устpойства и пpиспособления лечебницы. А на необходимые pасходы по устpойству лечебницы назначить в отчетное pаспоpяжение упpавы 5000 pуб. из общих свободных остатков от сметного назначения пpежних лет.
    Водолечебницу строили около десяти лет; на доработки этого долгостроя еще и в 1900 г. было ассигновано 1000 руб. С.Н.Розанова, как мы знаем, в это время в Солигаличе уже не было.
    Однако тот бесспорный факт, что в Черноморской губернии при инспекторстве доктора Розанова происходила заметная активизация развития курортов, выглядит в свете солигаличского опыта Сергея Никаноровича явлением не случайным, а закономерным.

    Наконец, добавлю, что сын С.Н.Розанова - Владимир, получив диплом лекаря по внутренним болезням в 1913 г., начал службу земским врачом в родном уездном городе Солигаличе. Во время Первой мировой войны В.С.Розанов стал, по одним источникам, младшим врачом дивизионного лазарета 81-й пехотной дивизии. Но по другим данным Владимир Сергеевич Розанов продолжал служить врачом Солигаличской земской больницы на 28 коек, использовавшейся в основном для лечения солдат и заключенных.
    На этой должности он, судя по «Списку медицинских врачей С.С.С.Р. на 1 января 1924 г.», продолжал работать и при большевиках.
    А в начале января 1943 г. в должности заведующей другой больницей этого северного района – Васильевской, была утверждена Валентина Владимировна Розанова. Вполне возможно, что она была дочерью Владимира Сергеевича и внучкой Сергея Никаноровича – основателя династии врачей.
  10. 12 февраля 1905 г. губернскому врачебному инспектору С.Н.Розанову назначили в Новороссийск штатного помощника по сельско–врачебной части - статского советника Михаила Петровича Журавлева (род. в 1855 г., лекарь с 1882 г.). М.П.Журавлев имел богатый опыт как раз по этой части – он полтора десятка лет прослужил по гражданскому ведомству сельским врачом в Ставропольской губернии.

    В 1898 г. Михаил Петрович, уже коллежский советник, состоял врачом Старомарьевского сельского участка этой губернии. И начальство решило, наконец, включить засидевшегося медицинского чиновника в ротационные процессы, дать ему возможность поработать в других местностях, с другим народом. Так М.П.Журавлев получил в 1899 г. назначение в г. Карс - помощником областного врача.
    Гористая Карсская область в Закавказье вошла в состав Российской империи по результатам войны 1877-1878 гг., и оставшееся здесь после ухода турок редкое население пограничья, особенно курды, не спешило свыкаться с новыми порядками. Как показало будущее, они имели к тому резоны – через 40 с небольшим лет большевики вернули туркам и Карс, и Эрзерум, стоившие нам столько крови еще со времен Пушкина…

    Как бы то ни было, М.П.Журавлев выдержал в довольно диком приграничном регионе шесть лет с суровыми зимами и бездорожьем, удостоился за выслугу лет чина статского советника. Теперь в виде компенсации Михаила Петровича перевели в относительно цивилизованную Черноморскую губернию, на берега теплого моря – дослужить оставшиеся до отставки годы. Степени доктора медицины М.П.Журавлев не имел, как и перспектив должностного роста; тайны науки и соблазны больших городов его, судя по многим признакам, никогда не привлекали.

    Такой помощник был очень кстати активному, стремившемуся быть на виду врачебному инспектору С.Н.Розанову. Но, думается, в глухих уголках губернии, населенных не гуще, чем Карсская область, и тоже отнюдь не русским контингентом, старательного М.П.Журавлева видели чаще, чем его непосредственного начальника, предпочитавшего инспектировать медицину в портовых городах, где издавались газеты.

    Наконец, Михаилу Петровичу, прослужившему почти 30 лет, пришла отставка: его молодой сменщик на посту помощника Черноморского губернского инспектора, Д.Н.Блаватский, был назначен приказом от 14 октября 1911 г.

    Статский советник М.П.Журавлев, по данным РМС, остался жить в Новороссийске, но вольной практикой он, похоже, официально не занимался. Во всяком случае, его фамилии нет в списке новороссийских врачей на 1914 г., приведенном в справочнике В.П.Доброхотова. Михаил Петрович и в Новороссийске словно продолжал следовать этической доктрине Эпикура – «проживи незаметно».
    При такой жизненной позиции попасть в историю почти невозможно, и мы практически ничего не знаем о М.П.Журавлев сверх скупого послужного списка. С уверенностью можно сказать лишь, что в 1910 г. старый врач проживал по адресу: ул. Карантинная, д. 4, а после Гражданской войны Журавлев не был зарегистрирован в «Списке медицинских врачей С.С.С.Р.»: Михаил Петрович либо ушел в эмиграцию, либо навсегда вернулся в родную русскую землю, снова став ее частью.

    Как было сказано выше, в конце 1911 г. в Новороссийск прибыл новый помощник Черноморского губернского инспектора – надворный советник Дмитрий Николаевич Блаватский, родившийся в 1871 г., а звание лекаря получивший в 1900 г.

    По нашему предположению (пока не подтвержденному документально), будущий руководитель черноморского здравоохранения родился в Нагорном Карабахе, где его отец, Николай Дмитриевич Блаватский (выходец из московского дворянства, род. в 1837 г.), состоял в то время Шушинским мировым судьей. Позже семья неоднократно переезжала по Закавказью: Блаватский-старший служил членом окружных судов – Елисаветпольского, Кутаисского и др.

    На Кавказе прошла и вся медицинская карьера его сына – последний, по-видимому, учился на казенную стипендию Кавказского военного округа. Дмитрий Блаватский начал службу по военному ведомству – младшим врачом 79-го пехотного Куринского полка, стоявшего в Кутаисе. Через шесть лет Д.Н.Блаватского, к тому времени коллежского асессора, назначили окружным врачом в г. Ардаган, входивший в вышеупомянутую в связи с биографией М.П.Журавлева Карсскую губернию. Здесь Дмитрий Николаевич отбыл еще шесть лет, прежде чем смог вернуться в более цивилизованную среду.

    Наконец, как мы помним из биографии С.Н.Розанова, 12 июля 1913 г. Д.Н.Блаватский был назначен новым (и, как оказалось, - последним) врачебным инспектором Черноморской губернии; Дмитрий Николаевич был удостоен чина коллежского советника. Местом жительства Блаватского в Новороссийске на 1914 г. в известном справочнике В.П.Доброхотова «Черноморское побережье Кавказа» назван адрес - ул. Дмитриевская, дом Алексеева.

    С этим назначением связана некоторая неясность. Обычно губернскими инспекторами становились только доктора медицины. Однако Д.Н.Блаватский этой ученой степени, по-видимому, не имел. Диссертации его обнаружить пока не удалось, равно как и печатных трудов, а в «Российском медицинском списке» Дмитрий Николаевич неизменно именуется лекарем. За одним исключением: в начальной части РМС на 1916 г., где перечислено медицинское начальство губерний, Д.Н.Блаватский – доктор медицины. Загадка этого противоречия еще ждет своего разрешения.


    Между тем шла война, и доктор Блаватский попал в местные газеты – правда, не за свое инспекторство, а в связи с заведованием Новороссийским лазаретом Красного Креста. Этот факт упоминается в научных публикациях современных сочинских ученых, которым, в отличие от новороссийцев, доступна «Черноморская газета».
    Так, в статье Ерошенко А.П., Черкасов А.А. Россия в Первой мировой войне 1914-1918 гг.: военно-санитарная деятельность Российского общества Красного Креста (История и историки в контексте времени.- 2010.- Вып. 7.- С.60-72) сказано:

    «22 мая 1916 г. в лазарете №1 Красного Креста состоялось торжество по случаю годовщины с момента открытия лазарета. Благодарственное молебствие служил протоиерей Владимир Гофман со священником местной дружины. После молебствия начальник гарнизона генерал А.Ф.Соколовский обратился с речью к раненым. Затем состоялось общее собрание местного Комитета Красного Креста. Заведующий лазаретом Красного Креста доктор Д.Н.Блаватский прочел доклад о деятельности лазарета за истекший год».
    Эта же цитата была повторена и в более поздней статье Полякова Л.Г. Периодическая печать как средство изучения деятельности тыла в годы Первой мировой войны на примере Черноморской губернии (Былые годы. Российский исторический журнал.- 2012.- №3.- С.42-51).

    Далее, Д.Н.Блаватский попал и в справочник «Список медицинских врачей С.С.С.Р. на 1 января 1924 года» в качестве проживающего в Новороссийске врача по внутренним, детским болезням и акушерству. На приход новой власти Дмитрий Николаевич как будто и не обратил большого внимания, и она тоже не тронула «по-взрослому» врача, запомнившегося в городе детским. Блаватский остался жить на той же улице Дмитриевской (ныне Энгельса) и, возможно, в том же доме.


    На новороссийском историческом форуме novorosforum.ru), в теме «Улицы Новороссийска: история и современность», в посте от 6 декабря 2013 г. был выложен фрагмент воспоминаний Н.Т.Турчина об этой улице. Из него следует, что в квартале по правой стороне ул. Энгельса (Дмитриевской), находящемся южнее ее пересечения с ул. Цедрика (прежде Лагерной), сохранились несколько одноэтажных частных домиков, среди них – дом доктора Д.М.Блаватского:
    «Сейчас эта территории в запустении. В довоенное же время этот дом отличался ухоженностью, цветочным газоном во дворе и был украшен цветными фонарями, освещающими двор вечером и ночью. Сам доктор был известный в городе детский врач. Слыл оригиналом, в любое время года ходил без головного убора, что в то время было не принято. Чтобы его за это не осуждали, он носил в руке вместе с портфелем фуражку защитного цвета, которую обычно где-нибудь забывал.
    Кроме того, он был мастером на все руки, обычно шил себе сам сапоги, выполнял дома слесарные и другие работы. Увлекался скульптурой, его работы были в саду и в доме. Семья доктора отличалась интеллигентностью, его жена Кристина Томасовна происходила из известной армянской семьи. Их дочь Екатерина Дмитриевна, после войны переехав в Ереван, стала известным в Армении профессором-офтальмологом».

    Действительно, в 1968 г. Е.Д.Блаватская защитила в Одессе докторскую диссертацию "Применение интерламеллярной гомокератопластики для изменения рефракции глаза (экспериментальное исследование)". Значит, ее судьба сложилась хорошо.

    Фортуна была явно благосклонна и к Дмитрию Николаевичу Блаватскому. То, что этот эксцентричный врач состоял когда-то врачебным инспектором всей Черноморской губернии, в советском Новороссийске как-то забыли.

    И последнее, что необходимо подчеркнуть: Д.Н.Блаватский не имел никакого отношения к своей знаменитой однофамилице Елене Петровне (урожденной фон Ган, 1831-1891) - главной героине мистико-приключенческой повести «Блаватка – русский василек» известного писателя А.К.Еременко, прослывшего «новороссийским Жюлем Верном». В Дмитрии Николаевиче, носившем свою фамилию по полному праву, не было ни грана авантюризма, мистификаторства и тяги подальше от России, столь свойственных «первой русской женщине, получившей гражданство США» (так с восторженным придыханием характеризуют Е.П.Блаватскую некоторые современные биографы!).

    Однако Елена Петровна считалась русской лишь формально, а фамилия, которой она пользовалась с 1849 г. до конца дней, была попросту украдена этой хитрой немкой у вице-губернатора Эриванской губернии Никифора Васильевича Блаватского. Обвенчавшись с доверчивым пожилым чиновником, она очень скоро бежала на английском судне из Поти в Константинополь, а далее отправилась странствовать по свету, чередуя экзотические восточные страны с традиционно привечающими беглецов из России Англией и США. Преимущественно на английском Е.П.Блаватская печатала и свои многочисленные сочинения по оккультизму, спиритуализму и теософии.

    Нет, Дмитрий Блаватский - доктор, руководивший медициной губернии, шивший сапоги и ваявший статуи, любивший цветные фонарики в саду - был из другого теста.
  11. Последним известным нам чиновником врачебного управления Черноморской губернии стал помощник врачебного инспектора Михаил Моисеевич Мириманов, назначенный на эту должность, согласно данным РМС, 17 мая 1915 г. К этому времени Михаил Моисеевич, родившийся в армянской семье в 1853 г. (еще перед «позапрошлой» русской-турецкой войной!), а диплом лекаря по внутренним и детским болезням получивший в 1881 г., давно достиг возраста, по всем критериям достаточного для отставки от службы. И лишь разразившаяся в 1914 г. новая война, теперь уже мировая, и возникший в связи с этим дефицит медицинского персонала удержали начальство от такого шага в отношении статского советника М.М.Мириманова.

    Тем не менее оно решило переместить в более спокойное место почтенного окружного врача Батумской области, которая неожиданно стала ареной боевых действий и традиционно сопутствующей им армянской резни. В этом регионе Российской империи, где преобладало мусульманское население (грузины-аджарцы и этнические турки), сразу же после объявления войны начался массовый вооруженный мятеж против русской власти, и христианское население области вынуждено было бежать (кто, конечно, успел…) в Батум. Здесь, в 12 верстах от турецкой границы, находилась Михайловская крепость с довольно мощной для Кавказского театра артиллерией и серьезным гарнизоном. Оттуда беженцев постепенно эвакуировали – сначала морем, а после подавления мятежа и по железной дороге.

    Интересно, что Михаил Моисеевич начинал свою карьеру лекаря по Кавказскому гражданскому медицинскому ведомству также в мусульманском регионе – в будущем Азербайджане, а пока Бакинской губернии Российской империи. Так что об отношении исламизированного населения к армянам он знал не понаслышке.

    Сначала М.М.Мириманов служил уездным врачом полицейского управления Геокчайского уезда, затем надолго осел в Шемахинском уезде Бакинской губернии, где также состоял уездным врачом и врачом Шемахинского городского училища. Постепенно Михаил Моисеевич поднимался по лестнице чинов «Табели о рангах»: титулярный советник (1888), коллежский асессор (1891), надворный советник (1893).


    Наконец, в 1894 г. М.М.Мириманова перевели на запад Кавказа, окружным врачом тогда еще Батумского округа Кутаисской губернии. Здесь уже весьма опытный руководитель здравоохранения удостоился чинов коллежского, а затем и статского советника (1897). Не исключена, что судьба сталкивала медика с молодым И.В.Джугашвили, в эти годы также избравшим Батум местом своей деятельности (после исключения из Тифлисской духовной семинарии). Но служилось здесь Михаилу Моисеевичу, привыкшему ко многому, в целом спокойно - без скандалов и огласки, еще целых 17 лет: до того времени, когда война сорвала его с нагретого места и забросила в Новороссийск.

    Впрочем, необходимо оговорить, что в «Кавказских календарях» на 1914-1917 гг. отсутствует информация о перемещении Мириманова в Новороссийск, на должность помощника врачебного инспектора Черноморской губернии. Возможно, до Тифлиса эта информация так и не дошла.

    Относительно частной жизни М.М.Мириманова мы знаем очень немного. Известно, что жену его звали Мария Ивановна, а сына – Иван; о других детях, если таковые и были, не известно ничего. Еще можно довольно точно сказать, что Михаил Моисеевич имел как минимум двух братьев – Николая и Баграта.

    Армянский род Миримановых был многочисленным и богатым. Носители этой фамилии являлись предпринимателями – купцами, владельцами заводов и проч. Но были среди Миримановых и офицеры русской армии, и влиятельные региональные политики. Так, например, в батумской Михайловской крепостной артиллерии служил капитан Владимир Иосифович Мириманов, сын тифлисского городского головы.

    Конечно, большинству членов клана власть большевиков пришлась не по душе (как и сами Миримановы – большевикам, не только туркам). Тем не менее точно известно, что Михаил Моисеевич Мириманов, благополучно пережив все тяготы и невзгоды революции и Гражданской войны, вернулся из Новороссийска в Батум. Где, согласно данным «Списка медицинских врачей С.С.С.Р. на 1 января 1924 года», старый лекарь продолжал числиться врачом по внутренним и детским болезням.
  12. Новороссийский округ родился в 1896 г. вместе с Черноморской губернией. Он был невелик по размерам – площадь этого округа составляла всего 1081 кв. версту (граничивший с ним Туапсинский округ имел 1439 кв. верст, удаленный Сочинский – 3935 кв. верст). Узкой полосой Новороссийский округ тянулся вдоль берега с северо-запада на юго восток - примерно до Пшады, Береговой и мыса Чуговкопас. На севере в Новороссийский округ входило Абрау-Дюрсо, но уже станица Раевская и даже станция Тоннельная являлись тогда частью Кубанской области.
    Зато в Новороссийском округе было сосредоточено примерно 60% населения Черноморской губернии – 34098 человек по переписи 1897 г. Из этого числа горожанами-новороссийцами считалось 16897 человек, однако фактически таковых было гораздо больше – ведь вся Зацемесская сторона с ее железной дорогой, портом и заводами городом еще не стала, и ее многочисленное население номинально числилось проживающим в сельской части округа. Эта территория вошла в состав Новороссийска только в 1900 г.

    Согласно утвержденному в 1896 г. штату медицинской части Черноморской губернии (см. пост №1) Новороссийскому округу, как и двумя остальным, полагалась по штату окружная больница, а на заведующего этой больницей возлагались «Временными правилами» обязанности окружного врача («по медико-полицейской и судебно-медицинской частям»). Фактически же во всех справочниках эти должностные лица Черноморской губернии значились именно как окружные врачи, а фамилии персонала окружных больниц никогда не упоминались.

    Первым врачом Новороссийского округа Черноморской губернии стал в 1897 г. коллежский асессор Дмитрий Михайлович Малюженко, родившийся в 1864 г., а звание лекаря получивший в 1890 г. В таком статусе он значится в «Кавказском календаре» и «Российском медицинском списке» на 1898 г.
    Вместе с ним окружной медперсонал составляли повивальные бабки Новороссийского округа - Ксения Терентьевна Пензева и Мария Владимировна фон Вартман.

    Даже в отсутствие документальных подтверждений можно не сомневаться, что главной заботой окружного врача Д.М.Малюженко было «устройство здания и первоначальное обзаведение» Новороссийской окружной больницы, на что был предусмотрен единовременный расход 3000 руб. из средств государственного казначейства, а также 160 руб. на приобретение хирургического набора.

    Службу по Кавказскому гражданскому медицинскому Дмитрий Михайлович начал в 1891 г. младшим ординатором Тифлисской Михайловской больницы. Интересно, что вместе с ним в «Кавказском календаре» значились еще три человека с теми же фамилией и отчеством: надворный советник Василий Михайлович Малюженко состоял в Екатеринодарской мужской гимназии помощником классного наставника, коллежский асессор Иван Михайлович Малюженко служил в Темир-Хан-Шуре почтово-телеграфным чиновником III разряда, а титулярный советник Федор Михайлович Малюженко заведовал в дагестанском же Дешлагаре почтово-телеграфной конторой. По-видимому, это были старшие братья молодого врача.
    По данным справочников, начиная с 1894 г. Д.М.Малюженко состоял окружным врачом в Закатальском округе (тогда это была Грузия, а сейчас – Азербайджан, отобравший у нее данную историческую область с помощью большевиков). Он постепенно рос в чинах: титулярный советник (1895), коллежский асессор (1896).

    В Новороссийском округе Дмитрий Михайлович проработал недолго. Уже год спустя Малюженко навсегда вернулся в родное Закавказье, получив назначение помощником губернского врача Елисаветпольской губернии по медицинской части. Елисаветполь – это сегодня азербайджанская Гянджа (при СССР – Кировабад), а при царях он тоже входил в Тифлисскую губернию. Д.М.Малюженко получил здесь чин надворного советника, а в 1903 г. – и коллежского советника.

    Наивысшего уровня его медико-административная карьера достигла на следующем этапе: в 1905 г. Дмитрий Михайлович стал помощником губернского врача в Эривани, а в 1908 г. – статским советником. Данный статус он сохранил до «Кавказского календаря на 1917 год»; к титулам Д.М.Малюженко добавилось звание почетного мирового судьи Эриванского окружного суда.
    О рабочих буднях помощника губернского врача Малюженко сообщала газета «Кавказ» - см., например, заметку в №80 за 1907 г. о его командировке в сельский Абаранский (в современном написании – Апаран) участок Эриванской губернии.
    Остается пожалеть, что в новороссийской периодике 1898 г. ничего похожего о первом окружном враче не написали…

    Имя второго окружного врача, сменившего Д.М.Малюженко в 1898 г., напротив, стало достоянием даже столичной прессы (см. посты №№6 и 7). Собственно, на Николая Климентовича Белоконя, привлеченного к скандальному судебному расследованию смерти больного в Новороссийской окружной больнице, журналисты не возлагали прямую ответственность за летальный исход, как на врачебного инспектора М.В.Савельева. Однако фактически результат инцидента с крестьянином Сандаловым для обоих врачей оказался одинаковым: оставление службы и быстрый сход с жизненной сцены.

    До Новороссийска, сыгравшего роковую роль в его судьбе, Н.К.Белоконь (родившийся в 1855 г., а звания лекаря по специальности «женские болезни и акушерство» удостоенный в 1881 г.) 15 лет отслужил в Ставропольской губернии. Начинал лекарь Белоконь в 1883 г. уездным врачом этой губернии, но вскоре переселился в столицу края.
    В Ставрополе Николай Климентович занял должность городового врача (1885). Оставаясь на ней, Белоконь рос в чинах – коллежский асессор (1887), надворный советник (1890), коллежский советник (1893). В последнем чине он и приехал в Новороссийск.

    Интересно, что все 1890-е гг. в Батуме служил тоже коллежский советник Андрей Климентович Белоконь, - вероятно, брат Николая. Но не врачом, а членом управления Батумской главной складочной таможни. Тоже хорошая должность – ведь торговые обороты Батумского порта, ориентированного на заграницу, тогда быстро росли, и нефть и нефтепродукты занимали большую долю в экспорте из Русского Закавказья.

    Поначалу дела у Н.К.Белоконя складывались в Новороссийске хорошо. Как следует из «Справочной книги Черноморской губернии на 1899 год», Николай Климентович проживал на ул. Михайловской (ныне Коммунистической), в доме Амирханова; по приезде он удостоился чина статского советника и стал членом местного общества врачей.

    В 1898-1901 гг. под началом Н.К.Белоконя состояли повивальные бабки Новороссийского округа Ксения Терентьевна Пензева и Мария Владимировна Корчикова. Относительно последней мы не можем сказать, была это сменившая фамилию М.В. фон Вартман, работавшая с Малюженко, или же новая акушерка. Зато точно известно, что как раз тогда в Черноморское губернское правление поступил на службу делопроизводителем при уездных землемерах не имеющий чина Николай Михайлович Корчиков.

    Можно не сомневаться и в том, что именно при окружном враче Н.К.Белоконе реально заработала Новороссийская окружная больница. В статье «Черноморская губерния» Энциклопедического словаря Ф.А.Брокгауза и И.А.Ефрона сообщается, что она имела 8 коек, а в справочнике В.П.Доброхотова указано, что в 1914 г. это лечебное учреждение находилось «на Стандарте». Сегодня Новороссийская районная больница, выполняющая примерно те же функции, что когда-то Новороссийская окружная, тоже расположена лишь немногим выше бывшего Стандарта.
    Поскольку история не сохранила о Новороссийской окружной больнице и ее медперсонале больше ничего, остается применить косвенные методы. Во-первых, в соседней Кубанской области такое небольшое число коек имели так называемые участковые приемные покои, которым по штату полагались 1 врач, 1 фельдшер и 1 фельдшерица-акушерка. Во-вторых, поскольку нет данных о существовании штатной единицы заведующего окружной больницей в Новороссийске, остается считать, что последней заведовал окружной врач Новороссийского округа – как это, собственно, и следует из «Положения» 1896 г. То есть – Н.К.Белоконь.

    Не читая материалов слушавшегося в начале 1902 г. в Новороссийске скандального дела, трудно ответить на многие вопросы, касающиеся инцидента с крестьянином Сандаловым. Почему М.В.Савельев отправился инспектировать Новороссийскую окружную больницу в отсутствие ее заведующего – возможно, даже ночью, когда Н.К.Белоконь, по сути дела спасший раненого, со спокойной совестью спал дома, а на месте оставался лишь дежурный фельдшер? Было ли это следствием конфликта между врачебным инспектором Черноморской губернии и Новороссийским окружным врачом? Кто и с чьей подачи постарался раздуть банальный случай, и сегодня нередкий в медицинском обиходе, до ужасной трагедии общеимперского масштаба, кто организовал показательное выездное заседание Екатеринодарского суда?

    Так или иначе, de facto Н.К.Белоконь повторил судьбу инспектора, вплоть до недолгого возвращения к прежнему месту службы. Из «Кавказских календарей» фамилия Николая Климентовича исчезла, начиная со справочника на 1904 г. В «Российских медицинских списках» она задержалась дольше: в справочнике на 1903 г. статский советник Н.К.Белоконь значился вольнопрактикующим в Новороссийске врачом, на 1904-1905 гг. – вольнопрактикующим уже в Ставрополе. А дальше - тишина.

    Возможно, что-то означал и тот факт, что вместе с окружным врачом свои должности покинули обе повивальные бабки Новороссийского округа. Ушла (и больше не упоминалась в «Кавказском календаре») даже К.Т.Пензева, проработавшая здесь четверть века (1876-1902 гг.). Кстати, вместе с ней покинул службу на Кавказе и губернский секретарь Александр Осипович (Иосифович) Пензев, состоявший в Новороссийске младшим помощником правителя канцелярии губернатора Черноморской губернии (по 1899 г.), а затем – членом городской управы (1900-1901 гг.) и какое-то время даже замещавший городского голову.

    Впрочем, столь же вероятно, что все это – простые совпадения, не имеющие причинно-следственной связи.
  13. Случайно или нет, но после увольнения Н.К.Белоконя начальство подобрало ему на смену медика, знакомого с реалиями российской каторги. Третьим окружным врачом в Новороссийске был назначен в 1902 г. Николай Васильевич Тропин, 1857 г. рождения, получивший лекарский диплом в 1883 или 1884 гг.

    По данным статьи «Первые сахалинские врачи» (автор Г.И.Дударец, Интернет-адрес sakhalinmuseum.ru›ufile/83_180-187.pdf), Н.В.Тропин окончил Императорскую военно-медицинскую академию, начал службу старшим (?) врачом 53-й Любарской пехотной резервной бригады, дислоцированной в Одесском военном округе, а в 1887-1895 гг. состоял врачом Корсаковского и Тымовского (в с. Рыковское) окружных лазаретов на Сахалине. По «Российскому медицинскому списку» можно уточнить, что переход Николая Васильевича из Корсаковского лазарета в Тымовский произошел в 1892-1893 гг. Примерно тогда же Н.В.Тропин получил чин коллежского советника.
    Встреча с доктором Тропиным была для писателей и журналистов таким же обязательным пунктом программы поездок на Сахалин, как встреча со знаменитой каторжанкой Сонькой Золотой Ручкой (см., например, sakhalinmuseum.ru/ufile/218_222-233.pdf); имя Н.В.Тропина есть и в известной книге А.П.Чехова «Остров Сахалин».

    В 1895 г. Н.В.Тропин, наконец, покинул остров. Имея предпринимательскую жилку, он взял в аренду Анненские (или Аннинские) горячие минеральные воды на материке напротив Сахалина – в 125 верстах от Николаевска-на-Амуре. Об этом см. slovoart.runode/1204; sakhalinmuseum.ruufile/digpub/1/0505.
    В 1896 г. «Российский медицинский список» упоминает Н.В.Тропина как вольнопрактикующего врача в г. Николаевске Приморской области – тогда известном центре золотодобычи.

    После этого Николай Васильевич надолго вернулся в Европейскую Россию. Около года (1897) он провел в столице, где отчитался перед пославшим его на Восток Медицинским департаментом МВД. В 1898-1899 гг. Н.В.Тропин состоял заведующим бактериологическим кабинетом земской больницы во Владимире, в 1900-1901 гг. – санитарным врачом в Иваново-Вознесенске Шуйского уезда Владимирской же губернии.

    Следующий неожиданный зигзаг биографии, как следует из данных "Российского медициского списка", привел в 1902 г. повидавшего виды медика Тропина в столицу Черноморской губернии – на освободившийся от Н.К.Белоконя пост окружного врача Новороссийского округа.
    Вместо оставившей службу заслуженной окружной повивальной бабки К.Т.Пензевой (см. пост №12) на работу поступила Александра Ивановна Орфёнова. М.В.Корчикова задержалась на год, но затем ушла и она, уступив должность Анне Евгеньевне Ярцевой.

    О профессиональной деятельности Н.В.Тропина в Новороссийске мы знаем крайне мало. Известно лишь, что окружной врач числился участником от города на 2-м Всероссийском съезде деятелей по климатологии, гидрологии и бальнеологии в Пятигорске (1-7 сентября 1903 г.), проводившемся Русским обществом охранения народного здравия. Тропин даже уплатил оргвзнос! Его, скорее всего, интересовали бальнеологические методики – вероятно, врач планировал вернуться на свой дальневосточный курорт.

    И в самом начале 1904 г., покинув Новороссийск и пост окружного врача, Н.В.Тропин действительно двинулся в сторону Приморья. Сейчас уже трудно выяснить, как эта поездка была связана с ходом Русско-японской войны и каким маршрутом двигался Николай Васильевич на Восток, а затем обратно – поездом или пароходом Добровольного флота из Одессы. Можно сказать лишь, что в 1905 г. Тропин состоял вольнопрактикующим врачом в Верхнеудинске Забайкальской области – тоже знаменитом каторжном крае.
    Не известно, успел ли врач покинуть этот город и станцию железной дороги до начала массовых «революционных» беспорядков – гораздо более кровавых, чем в Новороссийске.
    Так или иначе, в итоге коллежский советник Н.В.Тропин благополучно добрался до Санкт-Петербурга, где и продолжил свою вольную врачебную практику – по крайней мере до переворотов 1917 г.

    Пережил этот тертый калач и Гражданскую войну. В «Списке медицинских врачей С.С.С.Р. на 1 января 1924 года» Николай Васильевич Тропин, 1857 г. рождения, врач по глазным болезням с 1883 г., был упомянут проживающим в «Гудаутском уезде Грузинской республики».


    Само по себе это не удивительно: в конце 1919 – начале 1920 гг. очень многие русские интеллигенты бежали от большевиков на Юг - на Кавказ, наивно надеясь отсидеться в его глухих уголках. Но мало кто из них готовился к этому бегству заранее! А Н.В.Тропин подготовился, и хорошо: он еще в начале ХХ ст. построил в Гудауте капитальную дачу, где, вероятно, при царе проводил часть года, а при Ленине и Троцком - нашел убежище. Сегодня дача доктора Тропина, вопреки времени и войнам, продолжает состоять в списке достопримечательностей абхазского города Гадоута – так он называется теперь. Вот только найти ее будет, пожалуй, трудно: улицы тоже переименованы на новый лад, а как теперь называют прежнюю улицу Лермонтова, номер 1 на которой имело историческое наследие Н.В.Тропина – спросить не у кого.

    Но для нас более важно иное значение этого факта: выходит Николай Васильевич совсем не впустую провел два года (1902-1903 гг.) в Черноморской губернии. Тропин разведал конъюнктуру на всем побережье Кавказа и создал себе в удобном месте опорный пункт. Он даже стал членом Сухумского общества сельского хозяйства.

    Четвертым по порядку должность окружного врача Новороссийского округа занимал лекарь с нечастым для православного (каковым он себя заявлял) именем -
    Исаакий Венедиктович Соколюк. Относительно основных дат его жизни источники дают несколько различающиеся сведения: год рождения – от 1865 до 1867 гг., год получения лекарского диплома – 1892 или 1893 гг. И.В.Соколюк окончил гимназию на Украине, в губернском городе Каменце-Подольском (примерно в 1887 г.), а затем - медицинский факультет Императорского Московского университета.

    В течение нескольких лет (1893-1896 гг.) «Российский медицинский список» не давал сведений о службе или вольной практике молодого врача, отмечая лишь факт существования молодого лекаря. Полные данные о биографии И.В.Соколюка, несомненно, содержатся в его формулярном списке, составленном в 1903 г. и хранящемся в Российском государственном историческом архиве – в том же фонде 1349, опись 2, дело 352, л. 49-52. Но для тех, кто вынужден довольствоваться только общедоступными справочниками, профессиональная карьера Исаакия Венедиктовича началась, согласно «Российскому медицинскому списку», в 1897-1898 гг. со статуса вольнопрактикующего врача в Новороссийске.

    Затем И.В.Соколюк, поступив, наконец, на государственную службу, покинул столицу Черноморской губернии и перебрался в Туапсе, где четыре года (1899-1903) занимал должность окружного врача Туапсинского округа. В его ведении находилась, в частности, окружная больница на 8 кроватей.
    Город (формально – посад) Туапсе в эти годы быстро рос благодаря пришедшей сюда из Армавира железной дороге, развивающемуся порту, обеспечивавшему вывоз майкопской нефти и нефтепродуктов. Помимо службы на основной должности, Исаакий Венедиктович подрабатывал врачом недавно открывшегося здесь пятиклассного Варваринского училища плодоводства, виноградарства и виноделия. Училище располагало новенькими каменными зданиями (в том числе многоэтажными), а также сотней десятин земли под садом, виноградниками и производственными винодельческими мощностями.

    По-видимому, деятельность И.В.Соколюка в периферийном округе понравилась губернскому начальству, и в 1904 г. уже опытный лекарь, вернувшись в Новороссийск, сменил в должность здешнего окружного врача уехавшего Н.В.Тропина. В наследство от последнего Соколюку достались Новороссийская окружная больница на те же 8 кроватей, что и в Туапсе, а также окружная повивальная бабка Анна Евгеньевна Ярцева. По данным «Кавказского календаря», при переходе Исаакий Венедиктович удостоился, наконец, чина титулярного советника.

    В Новороссийске И.В.Соколюк прослужил менее 2 лет (1904-1905), не снискав ни лавров, ни известности. Можно не сомневаться, что на врача произвели тяжелое впечатление революционные беспорядки в городе и губернии, неспособность властей быстро и адекватно (то есть вооруженной силой) на разгул террора и насилия.


    Справедливо полагая, что в Петербурге порядок наведут быстрее, чем где-либо, Исаакий Венедиктович отправился туда и устроился работать врачом Обуховского сталелитейного завода, номинально расположенного в д. Мурзинка столичной губернии, на одноименной речке. И И.В.Соколюк не прогадал – недаром он держался за эту службу до следующей революции.
    Обуховский завод, одно из ведущих предприятий военно-промышленного комплекса России (а затем и СССР – под названием «Большевик»), не только отливало сталь, но и производило военную технику и вооружение – от разнообразных пушек (а в 1920-е гг. – и первых советских танков) до оптических приборов. Огромные по объемам казенные заказы дали возможность руководству Обуховского построить для персонала завода отличную по тем временам больницу, дома для врачей (некоторые из этих красивых кирпичных зданий и сегодня служат по назначению). И лечить в этой хорошо оборудованной больнице было много легче, чем в Новороссийской окружной.

    И.В.Соколюку не повезло - ему не судилось вынырнуть в начале 1920-х гг. из водоворота Гражданской войны. Зато оба врача, сменившие его в Новороссийском округе, сумели выжить – вероятно, и потому, что изо всех сил держались за этот берег, где, как принято говорить в Новороссийске, начинается новая Россия.
    Но в свое время здесь кончилась для многих Россия прежняя, жить в которой было не так уж плохо...

Поделиться этой страницей